Адмирал Нимиц - Элмер Поттер

Подчиненный Паллера провинился в том, что спал на вахте. Нимиц спросил, есть ли у Паллера какие-нибудь комментарии. К удивлению Нимица и всех остальных, Паллер выпалил: «Конечно, есть, командир. Избавьтесь от этого сукина сына. Он — не моряк, если он спит на вахте. Я больше не хочу его видеть».

Этот неожиданный ответ не оставил Нимицу иного выбора, кроме как отдать морского пехотинца под трибунал. Лейтенант Паллер был третьим по счету командиром морской пехоты «Огасты» в течение командования Нимица — предыдущие два были разжалованы за профессиональную непригодность. Он завоевал доверие Нимица, который позже говорил: «Работа лейтенанта Паллера на борту этого корабля была безупречна». Позже он завоевал известность на Гуадалканале как полковник «Чести». Паллер и наконец ушел в отставку в звании генерал-лейтенанта. Он был одним из самых прославленных морских пехотинцев в истории этого рода войск и героем биографического романа Берка Дэвиса «Морской пехотинец».

Осенью 1934 года «Огаста» предприняла поход в Австралию для того, чтобы присоединиться к гражданам Мельбурна в праздновании столетия города. Во всех портах, посещенных крейсером, — Сиднее, Мельбурне, Фримантле — гостеприимство достигло таких фантастических размеров, что Нимицу пришлось отправить в кают-компанию записку, в которой он просил офицеров принимать как можно меньше приглашений. В свободное от исполнения служебных обязанностей время каждый из них совершал по четыре светских визита в день.

Обратный путь «Огасты» пролегал мимо Нидерландской Ост-Индии. Корабль заходил на Яву, Бали, Целебес и Борнео, а оттуда направился через южные Филиппины к Маниле и прибыл туда 23 декабря. Перед смотром, состоявшимся несколько дней спустя, офицеры на кораблях и береговых базах в районе Манильской бухты предсказывали, что «Огаста» после такого длительного похода будет грязной, и общее состояние корабля будет признано неудовлетворительным. Вместо этого «Огаста» получила наивысшие оценки по всем показателям.

Той зимой экипаж «Огасты» снова занял первые места в легкой атлетике и артиллерийском деле. Корабельным плотникам пришлось построить специальный ящик, чтобы было где держать все награды. Уотерс сказал: «Мы были первыми во всем, за что брались. Мы были на самой вершине. «Огаста» была великолепным кораблем, и на ее борту находилась опытная команда». Вице-адмирал Ллойд М. Мастин, вспоминая много лет спустя свое плавание с Нимицем, добавлял: «Я думаю, можно без преувеличения сказать, что вся команда «Огасты», от офицеров до последнего поваренка на камбузе, отличалась высокой нравственностью, достоинством и компетентностью».

В Шанхае миссис Нимиц и ее дочери жили во французской концессии. Поскольку у маленькой Мэри была добросовестная китайская няня — «ама», миссис Нимиц могла посвятить себя живописи. Нэнси училась в американской школе. Кейт посещала занятия в женском институте коммерции Фармера. Ее мать была убеждена в необходимости этого образования. Она любила повторять, что «праздность — корень всех несчастий».

Как всегда, кэптен Нимиц и его жена вели постоянную переписку. Поскольку плавание Нимица на «Огасте» должно было закончиться весной 1935 года, они решили послать Кейт и Нэнси назад в Соединенные Штаты, к бабушке и дедушке в Массачусетс, с тем чтобы Нэнси могла не прерывать второй семестр учебы в школе. Девочки покинули Шанхай в середине февраля 1935 г. на борту лайнера «Президент Пирс». «Огаста» прибыла в Шанхай в марте. Нимицы решили возвращаться в Соединенные Штаты на лайнере «Президент Линкольн».

В вечер перед отъездом Нимица офицеры «Огасты» арендовали целый клуб в Шанхае, чтобы устроить Нимицу прощальный вечер. Был обед, были танцы, но прежде всего было произнесено множество благодарственных речей в честь отбывающего командира. Нимиц не ожидал таких эмоциональных проводов и даже прослезился. Мадди Уотерс говорил: «Это было одно из самых величественных мероприятий, на которых я когда-либо присутствовал».

На следующий день, 12 апреля 1935 года, команда «Огасты» была собрана на квартердеке. В 13:30 кэптен Гигакс официально сменил Нимица на посту. Когда Нимиц начал спускаться по трапу, он был удивлен и восхищен, увидев, что его ожидает вельбот с двенадцатью младшими офицерами в полной парадной форме — брюках с золотыми лампасами, эполетах и треуголках. Они были готовы доставить его вверх по реке к «Президенту Линкольну», на борту которого его ждали жена и дочь. Нимиц, провозглашенный почетным рулевым шлюпки, взялся за румпель, и вельбот двинулся по направлению к судну.

Когда вельбот достиг лайнера, кэптен настоял, чтобы гребцы закрепили лодку у трапа и поднялись на борт, чтобы выпить с ним. Отчалив от лайнера, они трижды салютовали своему прежнему командиру. Однако это не было их последней встречей с Нимицем. Он всю оставшуюся жизнь поддерживал этих молодых людей, и ему доставляло удовольствие способствовать их продвижению по служебной лестнице. Некоторые из них позже снова служили с ним; кое-кто дослужился даже до адмирала. Все они при любой возможности заходили к Нимицам, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Для Честера и Кэтрин некоторые из них стали почти сыновьями.

Глава 12. АДМИРАЛЬСКИЙ ЧИН

По прибытии на Восточное побережье кэптен, миссис Нимиц и Мэри сначала нанесли визит родителям миссис Нимиц, которые тогда проживали в Уэллфлите, на полуострове Кейп-Код. Нэнси посещала Си-Пайнс, частную школу в близлежащем Брустере. Кейт, к тревоге ее матери, просто бездельничала в доме бабушки и дедушки. Старшие Нимицы, после краткого пребывания в Уэллфлите, уехали в Вашингтон, где Честер приступил к службе в Морском департаменте. Они долго искали жилье и наконец нашли, как им показалось, то, что они хотели, в Чеви-Чейз, на 34-й Уэст-Кирк-стрит. Это был дом, принадлежащий журналисту Дэвиду Лоренсу.

По уикэндам к родителям на их новом месте жительства присоединялся Чет, второй по успеваемости на третьем курсе Военно-морской академии. Вскоре стало очевидно, что за два года разлуки между отцом и сыном возник психологический барьер. Молодой человек в форме, который появился перед недавним командиром «Огасты»,

был его сыном, но в то же время он был и младшим офицером. Хотя кэптен Нимиц испытывал к Чету более глубокие и теплые чувства, чем к любому из молодых людей, которые служили под его началом на крейсере, он подсознательно поместил сына в ту же самую категорию, что и своих лейтенантов, и соблюдал дистанцию, как старший офицер, который должен быть готов, в случае необходимости, наказать подчиненного. Никогда снова Чет не смог наладить те легкие дружеские отношения с отцом, которые были между ними на борту «Ригеля». У молодого человека подчеркнутая сдержанность старшего офицера вызывала раздражение и он никак не мог избавиться от этого чувства.