Война мага. Том 3: Эндшпиль (с иллюстрациями) - Ник Перумов

Зачарованный клинок, может, давно покинул Мельин, но память о нём осталась, и её уже не избыть. Можно только истребить.

– Отойдите, все! – властно приказала Сеамни Оэктаканн – подобно тому как она приказывала в те дни, когда крошечный отряд воинов Дану шёл сквозь ненавистную Империю, оставляя за собой трупы и пожары.

Император нехотя посторонился. Было в этом что-то неправильное, этот свет не должен возвращаться, несмотря ни на какую нужду.

Видящая народа Дану прижалась щекой к желтоватому ноздреватому камню. По его поверхности тоже вились руны, сами собой начавшие складываться в слова: в сознании зазвучал мерный, глуховатый голос, чётко, по разделениям выговаривавший незнакомые слоги.

– то же, что высечено при входе. Следом за звуком чужой речи пришло и понимание: «Тёмное поглотит светлое, чтобы засиять». Пальцы Сеамни ползли по грубо вырезанным символам, и всё тот же мерный, мёртвый голос продолжал читать ей словно прямо в уши:

«Dunraaken nor kuuman nor timerian nur iseng». «Поглощающее правб, обращая во Тьму».

Ethe sut iseng ab iseng sut ethe».

«Свет есть Тьма, и Тьма есть Свет».

Не то, не то, не то! Эти давно всем известные заповеди никому не интересны. Как открыть дверь, как пройти дальше, к сердцу пирамиды?!

Сеамни не задумывалась, как и почему магия Деревянного Меча позволила ей прочесть древние письмена, неведомой силой перенесённые в Мельин. Она не думала о явной связи между силами, сотворившими в своё время Царь-Древо (или же давшими ему способность плодоносить, рождая Иммельсторн раз в столетие – если, конечно, его не подобрали руки истинной Дану). Она вообще не рассуждала в те мгновения, вновь сделавшись Видящей.

Руны, руны, руны… всё то же, всё то же – о великом переходе, об отсутствии различий, о необходимости смерти как инструмента всеобщего обновления… ага!

– «Пусть взыскующий мудрости пирамиды поднимется на её вершину и окропит жертвенный камень кровью существа, способного говорить и страдать, и тогда дорога откроется ему», – громко прочитала Сеамни. Накатывали дурнота и усталость, и – что со стороны заметил Император – золотистый свет в глазах его Тайде наконец померк.

– Опять магия крови, – пробурчала Сежес. – Что ж, понятно, всё очень понятно. Пирамида способна вбирать в себя силу, с тем чтобы потом выдать её всю, без остатка – разумеется, по приказу строителей.

Император молча обхватил Сеамни за плечи, и она в полуобмороке уткнулась ему в плечо: жёсткая сталь доспехов показалась ей в тот миг мягче любой перины.

– Должен быть другой ход. – Баламут присел на корточки возле перекрывшей дорогу плиты. – Там пустота. И… ток воздуха.

– Ты ж говорил – мол, ничего не чувствую!

– Говорил, прекрасная госпожа чародейка. Но как только государыня Сеамни прочитала эти строки, с меня словно хмель слетел – ну, знаете, когда после попойки на тебя бочонок ледяной воды опрокидывают?

– Не знаю и знать не хочу, – ядовито отрезала Сежес. – На меня никто и никогда никаких бочонков не опрокидывал.

– Что, госпожа волшебница никогда и не гуляли так, что только наутро под столом и просыпаешься? Так ведь тогда вы, считай, ничего в жизни и не видывали! Ничего, вот справимся с этой нечистью, устроим пир на весь мир – я лично пригляжу, чтобы вам самого наилучшего гномояда поднесли. Гномояд, он такой – от него в голове сперва мутнеет, а потом проясняется, а потом первый раз под стол падаешь, и вот тут-то…

– Господин гном! – Скандализированная сверх меры Сежес аж подскочила на месте. – Опять ты за своё! Опять этот гномояд! И вообще – попрошу прекратить эти грязные намёки!.. Я… падать под стол… какая наглость!

– Что, ужели ж побрезгуете нами, а, госпожа чародейка? Даже кубка одного-единственного с нами не выпьете? – горестно осведомился Баламут.

– Выпью, выпью, – прошипела Сежес. – Только о чём ты сейчас болтаешь, сударь мой гном? Нам до того празднества ещё как до…

– Баламут, продолжай, – спокойно проговорил Император. Он не прерывал гномью клоунаду – и без того хватает у всех чёрных мыслей. – Так что, значит, ты почувствовал?

– Почуял я, государь, что за этой плитой – пустота, – деловито пояснил гном, тотчас меняя тон. – А ещё понял, что есть там продух или какая иная дыра – потому что воздух проходит. Подниматься эта дура должна, точно говорю. – Он постучал по камню обухом секиры. – И совсем необязательно кого-то там резать и что-то там кровью кропить, надо ж, придумают же такое, изверги!

– Ты сможешь найти, как эта дверь открывается?

– Если госпожа чародейка мне поможет, то да, – кивнул Баламут.

– Сежес, прошу тебя, – повернулся к разъярённой волшебнице Император.

– Повинуюсь моему повелителю, – буркнула та. – Ну, господин гном, чего от меня требуется? Гномояд не предлагать.

– Всего-то и надо, что найти, где тут в стенах что двигаться может. – Баламут уже шарил ладонями по облицовке. – Я чар никаких не чувствую, каменюку эту скорее всего поднимают обычным противовесом.

– А зачем тогда кропить что-то кровью?

– Скорее всего имеется магическая защёлка или что-то в этом роде, мой Император, – пояснила волшебница. – Она вполне могла срабатывать от жертвенной крови. Такую устроить совсем несложно…

– Хорошо. Кер-Тинор, поддержи мою госпожу. Баламут, а что дальше?..

Император не договорил. Потому что Сежес вдруг хлопнула в ладоши и указала на ничем не отличавшуюся от соседней плиту в стене:

– Здесь. Тяги за ней. Молодец, Баламут. Я бы не додумалась…

– Ничего, госпожа чародейка, я ещё и ваше мнение о гномояде переменю, коль SuurazYpud сподобит… – ухмыльнулся гном. – Так, а теперь посмотрим, не разучился ли ещё старик Баламут с механическими игрушками обращаться…

Гном сбросил ремни, расстегнул здоровенные пряжки, откинул клапан. Открылись целые ряды блестящих инструментов, расположенных в идеальном порядке; тут были и свёрла, и стамески, и долота, и клещи, и щипцы, и даже небольшая кувалда.

Больше же всего Императора удивила слуховая трубка, которую Баламут с самым серьёзным видом немедля засунул себе в ухо.

– Госпожа Сежес, а не можете ль вы эти тяги слегка качнуть, ну, самую малость? Я знаю, что магией их не сдвинуть, они от такого напрочь защищены, но…

– Что за вопросы, – поджала губы чародейка. – Конечно, смогу! Будут тут всякие непочтительные гномы, мнящие споить меня своим гномоядом, сомневаться в моих способностях! Смотри!

Она сжала руки перед грудью, по лицу прошла гримаса боли. С тяжким выдохом Сежес откинулась назад, всем телом навалившись на едва успевшего подхватить её Императора.