Война мага. Том 3: Эндшпиль (с иллюстрациями) - Ник Перумов

В каждой деревне Император останавливаться, конечно, не мог. Тем более что вскоре они миновали расползающийся, подобно гангрене, фронт козлоногих.

Разлом уже изверг из себя миллионы подобных созданий; победить такую массу в открытом бою было невозможно ни при каких обстоятельствах.

И вот теперь представилась возможность воочию увидеть, что ждало Мельин и его обитателей после того, как через них прокатится волна вторжения.

Император, Сеамни, Сежес, Вольные, легаты и центурионы, простые легионеры – все высыпали на палубы, до рези в глазах вглядываясь в молча марширующие шеренги чудовищ. Впрочем, слово «марширующие» едва ли тут подходит – козлоногие просто брели, без строя, без порядка, просто брели, однако за ними оставалась самая настоящая пустыня. Ободранные, нагие скелеты деревьев, лишившиеся ветвей, коры и листьев. Размётанные по бревну жилища. Разорванные в клочья звери и птицы, кто не смог сбежать или улететь; флотилию преследовал неотступно-сладковатый запах тления.

Однако постепенно поток козлоногих поредел, а потом и вовсе сошёл на нет, взорам Императора и его свиты открылся пустой, мёртвый берег – не только с опустошёнными лесами и уничтоженными селениями, но и с отравленными родниками; как оказалось, козлоногие не поленились стащить в русла ручьёв и речек груды падали.

Легионеры мрачно молчали. Увиденное обессиливало, полнило ужасом. Даже если они каким-то образом победят – что делать с этой безжизненной пустыней, уже расползшейся по самым старым, коренным имперским землям?

– Там, поди, и землица-то родить не будет… – услыхал Император безнадёжные слова одного из Серебряных Лат, седоусого ветерана, прошедшего кошмар битвы с Алмазным и Деревянным Мечами.

Правитель Мельина сжал зубы, однако прошёл мимо. Людей убедит только победа, никак не слова, пусть даже самые мудрые и правильные.

Козлоногие прокатились мимо, сгинули кошмарным наваждением; а гребцы уже безо всяких понуканий налегали на вёсла. Счёт шёл на дни, самое большее – на недели.

…Разлом они миновали ярким солнечным днём. Император мог только поразиться, как близко подступила к морю роковая трещина. Очертания жуткой раны, рассекшей плоть Мельина, скрывал привычный уже туман; однако за туманом, на недоступном ранее восход-ном краю Разлома, высились ступенчатые тени исполинских пирамид.

– И с какой же мы начнём? – ни к кому не обращусь, вздохнула Сежес, сидя в направлявшейся к берегу шлюпке.

– С самой первой, – отозвался Император. – Если не увидим ничего, что направило бы наши поиски в ином направлении.

Следом за ними гребли другие лодки – Серебряные Латы, в полном вооружении, готовые прикрыть правителя Мельина и его телохранителей-Вольных. А ещё дальше отваливали тяжёлые баркасы с гномами – Баламут наотрез отказался оставаться в резерве.

– Хирд у входа в эту пирамиду, значит, встанет и с места уже не сойдёт, – набычившись, втолковывал упрямый гном усмехавшемуся Императору. – А я, повелитель, с тобой пойду, и даже не возражай. Что твои легионеры в постройках понимают? Целый день в затылках прочешут там, где мне одного взгляда хватит.

– Ты, Баламут, кого хочешь перетолкуешь, – недовольно буркнула Сежес. – И откуда у гнома такая разговорчивость?

– А потому что скалы учился убеждать, – не моргнув глазом парировал Баламут. – Тут ведь ой-ой-ой какое терпение надобно, госпожа волшебница! И вообще… Мне ведь ещё надо одну чародейку уговорить нашего гномояда отведать!

– Что?! Гномояда?! Ни за что, Баламут, ты что это себе вообразил!..

– Ничего я не воображал, сударыня моя Сежес, а только хотел вас к нашему костерку позвать, сесть рядком, поговорить ладком… – гном радостно осклабился. – Нечасто нашему брату случается с такой красотой гномоядом поделиться!

Сежес вроде как возмущённо затрясла головой, однако щёки чародейки предательски покраснели.

Высадка прошла безо всяких происшествий. Легионеры и гномы спокойно высадились, панцирники под прикрытием стрелков – лучников-велитов и гномов-арбалетчиков – продвинулись на пол-лиги от берега. Никого и ничего. Буйно зеленеют кусты, перекликаются пичуги-смехотунчики; а впереди возвышаются громадные, словно для великанов скроенные, ступени ближайшей пирамиды; правее в Разломе колышется всё та же живая мгла.

Император не рисковал. Легионеры и гномы построились в боевые порядки, выставили копья; из-под ног брызгало мелкое зверьё.

– К какой пирамиде желает направиться мой повелитель? – осведомилась Сежес, с отвращением срывая прицепившуюся к плащу колючую гибкую лозу. – Они, с одной стороны, все разные, а с другой – как выбрать? Пойдём в ближайшую?

– Погоди, – остановил её Император. Чародейка послушно умолкла.

«Тишина-то какая, – подумал правитель Мельина. – На той стороне маршируют сотни тысяч козлоногих, оставляя после себя мёртвую пустыню. А тут – возле самого Разлома спокойно цветут кусты, порхает птичья беззаботная мелочь и вьюнки раскинули свои плети, усеянные голубоватыми венчиками. Не поверишь, что на востоке кипит война, страшнее которой мой мир ещё не ведал. И пирамиды… Сежес права, как тут выбрать? Или действительно нет никакой разницы? Но ведь они все разные – высокие и пониже, ступенчатые и сверкающие заглаженными гранями… Как выбрать?»

А выбирать придётся. И он, Император, не может ошибиться.

Отряд миновал первую, ближайшую к берегу моря пирамиду. Гладкая, трёхгранная, словно наконечник копья, глухая, намертво запечатанная. Дальше!

Вторая высилась примерно в полутора лигах от первой. Куда выше, до половины её сторон, поднимались высокие ступени, венчал постройку серый каменный куб. Но то же самое – нет даже признаков входа, а правильная осада потребует недель, если не месяцев. Дальше!

К третьей пирамиде когорты Серебряных Лат и гномий хирд подошли только к вечеру.

Гораздо выше двух предыдущих. Ступени поднимаются к самой вершине, а там застыла какая-то фигура, высеченная из розоватого камня. В обращенной к югу стене зияет чёрная щель входа, так, это уже интереснее. Приглядимся повнимательнее…

Что-то холодное коснулось лба Императора. Лёгкое дуновение, мимолётный взмах ледяного плаща; а затем ему отчего-то привиделся вставший на дыбы огромный бурый медведь со странной, великоватой для дикого зверя головой и горящими в глубине маленьких глазок тёмно-янтарными огнями.

Что-то не так с этой пирамидой. Что-то определённо не так.

– Вот эта, – указал Император.

– Разумное решение, по крайней мере, не придётся крушить стены таранами, – хмыкнула Сежес.

Было и ещё одно отличие – две первые пирамиды высились посреди широкого пятна умертвлённой земли, спёкшейся, словно от огня, до крепости настоящего гранита. Здесь же буйная зелень, кусты и вьюнки тянулись почти до самого основания, исчезнув лишь саженях в десяти от стен, когда сапоги легионеров и башмачищи гномов затопали по нагому камню – кто-то озаботился выстлать тут всё тщательно пригнанными друг к другу плитами, некогда отполированными и гладкими.