Война мага. Том 3: Эндшпиль (с иллюстрациями) - Ник Перумов

Они сказали так, и все данкобары почувствовали, что им лгут.

Мои соплеменники повернулись спинами к послам и удалились ещё глубже в леса.

Тут я должна описать этих послов, ибо то был первый раз, когда я увидела их…

Давно умершей разумной медведице-чародейке не потребовалось много слов, чтобы Император и все слушавшие поняли, что речь идёт как раз об остроголовых существах, изваянных у входа в ступенчатую пирамиду. Говорилось в описании и о коричневатой чешуе и венчиках щупалец вокруг глаз – совпадение оказалось полным.

– Никто больше не хотел работать на Созидателей, и они напали на мирные речные племена Тростника. Пришельцы владели могущественной боевой магией и одержали верх; однако победа далась им недёшево. Разъярённые встреченным отпором, змееглавцы – как мы стали их называть – поклялись «истребить неверных», всех, кто встал на их пути.

Данкобары выступили против них. Мы бились храбро и дважды подступали к самым пирамидам. Мы сразили многих и многих, и победа была уже близка, но к Созидающим подоспели подкрепления. Я услышала название их родного мира – Эвиал, – Император вздрогнул, – и название места, откуда они все происходили, – Утонувший Краб, конечно, на их языке это звучит совсем по-иному.

Мы были разбиты. Моя мудрая мать погибла, прикрывая отступление. Меня взяли в плен. Вместе с множеством других существ нам предстояло обратиться в жертвы, напитывающие силой эту пирамиду.

Вы, пришедшие сюда, разорвавшие оковы, – слушайте! Пока во мне бьются оба сердца и есть чем дышать – я буду слушать и чувствовать пирамиду. Я знаю, что все они объединены в одну сплошную цепь, тянущуюся сквозь миры. В каждой пирамиде замурованы десятки и сотни жертв, но лишь в немногих оставлены эти ходы – они необходимы змееглавцам для жертвоприношений и есть лишь в особо сильных, напоенных большой мощью пирамидах. Пирамиды способны улавливать рассеянную силу и обращать её на пользу Созидателям. Я назвала их «змееглавцами», однако среди явившихся с Утонувшего Краба оказались и иные, самого разного вида. Были там великаны, ростом с двух меня; были странные существа о пяти ногах; были и шестирукие чудовища, вооружённые мечами, с которыми никто не мог справиться в рукопашном бою.

Всех нас, пленников, привели сюда и замуровали. Палачи ушли, и плита при входе опущена. Я слышу крики и вопли моих товарищей по несчастью и, как могу, утешаю их, стараясь забыть о собственной беде.

Слушающие! Вы, конечно, хотите узнать одно – как уничтожить эту напасть? Конечно, самым правильным будет отыскать этот мир – Эвиал – и стереть с его лица проклятый остров змееглавцев и их хозяев. Но и пирамиды не неуязвимы. Они могущественны, ибо кровь множества жертв положена в их основания; однако всякая цепь имеет слабое звено. Магия пирамид может внушать ужас, но в силах данкобаров было победить его. Значит, сможете и вы, навеянный страх отразят простые заклинания отрицания. Меньшие пирамиды поддадутся осадным машинам, умеющим разрушать стены; большие пирамиды, подобные этой, не поддались нашим таранам, но я знаю, что их можно ниспровергнуть, если собрать вместе и предать огню все до единого костяки принесённых в жертву. Этим вы, слушающие, окажете нам великую услугу – очистившись в первородном пламени, мы вновь сможем родиться в наших племенах.

Но уничтожить все пирамиды по одной вы тоже не сможете, слишком уж их много. Слушайте! Надо отыскать Великую Пирамиду. Она одна, её невозможно ни с чем спутать, хотя размером она совсем не больше других. Этот ужас стоит на берегу… – Медведица погрузилась в описание каких-то местностей своего родного мира. Император, Сеамни и Сежес переглянулись – волшебнице Муроно и в голову не могло прийти, что эти самые «Созидатели Пирамид» умеют строить их в одном месте, а потом переносить в совершенно иной мир. – Сердце Великой Пирамиды – огненно-красный камень цвета горящей крови. Расколите его, раздробите на мелкие части – и лопнет вся цепь, развалятся все до единой пирамиды, терзающие и иссушающие мой мир – Зидду. Я знаю, раз вы пришли к нам сюда, вы способны перемещаться по звёздным дорогам между разными солнцами. Отыщите также этот проклятый Эвиал и покончите со злом!.. Потому что рано или поздно строители пирамид явятся и в ваш мир – и тогда может оказаться поздно!..

Голос обратился в глухой, исполненный дикой ненависти медвежий рёв.

Янтарные огни в глазницах угасли, белый череп, скрипнув, качнулся из стороны в сторону.

– Ничего себе… – Баламут запустил всю пятерню в густую шевелюру. – Много слышал сказок, но чтоб такие!..

– Это не сказки, гном, – возразила Сеамни. – Я верю тебе, Муроно. – Она низко поклонилась умолкнувшему черепу.

– Но этого мало. – Сежес сжала кулак. – Нам невероятно повезло, что мы натолкнулись именно на эту пирамиду, однако…

– Мы не натолкнулись, – сказал Император. – Муроно позвала меня.

– Вот даже так, – удивилась чародейка. – Ну что ж, прими мои восхищение, признательность и благодарность, храбрая медведица. Думаю, мой Император, мы не откажем ей в её последней просьбе?

– Не откажем, – кивнул правитель Мельина. – Но сперва давайте доберёмся до верха. Я хочу всё-таки взглянуть на этот жертвенник. Прощай, Муроно. Не сомневайся, мы выполним твою просьбу.

Вольные, все как один, ещё раз отсалютовали немым останкам.

…Древняя каменная крышка, казалось, намертво срослась с краями люка; потребовались усилия Кер-Тинора и ещё трёх Вольных, чтобы сдвинуть её с места. Туда не вело никакой лестницы, пришлось забрасывать верёвку с якорем.

Круглая камора, сквозь узкие щели в потолке и стенах можно разглядеть звёздное небо. Несмотря на все усилия Баламута, двери наружу не обнаружилось.

– Жертвенников два, – произнёс Император, поднимая взгляд. – Один на крыше. Второй – вот, прямо перед нами.

– Брр… не хотел бы на нём очутиться, – высказал общее мнение Баламут.

– Мясницкая колода, да и только, – с отвращением прошипела Сежес.

Неведомые «змееглавцы», хозяева пирамиды, притащили сюда огромный плоский комль в добрых три обхвата, он заполнял почти всю камору. Дерево стало почти совершенно чёрным от крови, всю поверхность покрывали зарубки, словно несчастные жертвы тут в буквальном смысле слова кромсали на части. По бокам были ввинчены массивные кольца, наверное, в расчёте как раз на могучих медведей-данкобаров.

И этот жертвенник не выглядел просто алтарём. Он живой, с содроганием подумал вдруг Император; в левой руке пульсировала жгучая боль, а самому правителю Мельина почудились три горящих злобой глаза, уставившихся на него из-под сохранившейся, отчего-то не отпавшей коры.