Жизненный цикл Евроазиатской цивилизации – России. Том 3 - Александр Владимирович Семенков

игольным компанейщикам Томилину со товарищами, указывается брать для работы и для обучения на фабрики «из бедных и малолетних, которые ходят по улицам и просят милостыню». Шелковый фабрикант Милютин в своем донесении изъясняет, что он набирает учеников из «убогих людей». Таким образом, контингент мануфактурных (фабричных) рабочих слагался из самых разнообразных общественных элементов: беглые крепостные, бродяги, нищие, даже преступники, – из этой среды приходилось набирать рабочих. Не нужно притом забывать, что петровские фабрики были, по терминологии Маркса мануфактурами – работа на них производилась руками. Производительность труда на мануфактурах зависит, главным образом, от ловкости и искусства рабочего: состав рабочего персонала на мануфактурах имеет особенное значение.

Однако, с течением времени, когда процесс закрепощения усилился, а сыск беглых крестьян стал более строгим, в стране резко сократилось количество «шатающихся» людей. Рабочих рук не хватало, так как металлургическое производство требовало огромного количества вспомогательных работников с частичной занятостью на заводских работах. Правительство в XVII веке решало эту проблему путем применения грубого насилия, принуждения, путем «приписки» государственных крестьян к заводским работам.

К предприятиям приписывались целые деревни и села сначала только на осенне-зимний период, а потом и насовсем, что увеличило масштабы принудительного труда. В первой четверти XVIII века на Урале число «приписных крестьян» достигло 25 тыс. душ мужского пола. Положение их было очень тяжелым. И в начале XIX века число несвободных рабочих на фабриках превосходило число вольнонаемных. По данным за 1804 года, из 95202 всех рабочих на фабриках вольнонаемных было 45625, т.е. меньше половины.

Принудительный, крепостной труд был единственным выходом из такого положения. Низкая производительность труда должна была возмещаться для фабриканта усиленной эксплуатацией рабочего, главным образом, уменьшением расходов на содержание последнего. Интересы фабрикантов требовали прикрепления рабочего также и по следующей причине: рабочий, проработавший некоторое время на фабрике, обучался своему делу, становился искусным рабочим, на таких рабочих спрос был очень велик – фабриканты переманивали их друг от друга, и каждая фабрика подвергалась опасности лишиться своих обученных рабочих. Чтобы обеспечить себя рабочими, фабриканты обыкновенно выговаривали себе право в течение известного времени пользоваться трудом обученных ими рабочих. Практика использования «приписных крестьян» на частных заводах не решала всех проблем. Владельцы мануфактур все чаще требовали закрепления и квалифицированных рабочих за производством. Иными словами, петровские фабрики не могли держаться вольнонаемным трудом.

Этим и объясняется знаменитый петровский указ от 18 января 1721 года, которым на «купецких людей» было распространено важное право покупать к фабрикам и заводам вселенные деревни «под такою кондицией, дабы те деревни всегда были уже при тех заводах неотлучно»[33]. Таким образом, в 1721 году впервые недворянам (а это основная часть заводовладельцев) дано было право покупки крестьян «к фабрикам». Так постепенно стала формироваться категория «посессионных крестьян» (название это появилось много позже, а тогда их называли «купленными»). Они были навечно закреплены за конкретным заводом или фабрикой, независимо от того, что сам владелец завода мог смениться.

Но главным контингентом фабричных рабочих были беглые крепостные и казенные люди. Работа беглых имела такое значение для фабрикантов, что правительство Петра, несмотря на то, что именно в это время состоялось окончательное прикрепление населения, должно было допустить очевидное нарушение. Указом 18 июля 1721 года Петр воспретил возвращать с фабрик законным владельцам мастеров и учеников, «чьи бы они ни были, хотя и беглые явятся… понеже интересенты фабрик объявляют, что затем в фабриках их чинится остановка».

По мнению М.И. Туган-Барановского, переход петровских фабрик от вольнонаемного к крепостному труду вызывался экономической необходимостью. Фабрикантам предоставлено было право наказывать «домашним порядком» вечноотданных им мастеровых, «которые явятся невоздержанные, и ни к какому учению не прилежные», а также и отправлять их в Коммерц-коллегию «для ссылки в дальние города, или на Камчатку, на работу, чтоб другим был страх». В случае бегства мастеровых с фабрики воеводы должны были их ловить, и по учинении наказания, отсылать обратно на фабрику.

Из именного высочайшего указа от 7 января 1736 года видно, что фабриканты за недостатком рабочих набирали учеников из солдатских детей. Этот же указ навечно закрепил всех наемных работников за теми предприятиями, где они были в момент его издания. В итоге в промышленности (и не только в металлургии, но и во всех отраслях крупного производства) стал господствовать подневольный крепостной труд.

Но уже при Елизавете некоторые привилегии фабрикантов подвергаются сокращению. Так, весьма важной привилегией была полная свобода от податей за мастеровых, состоящих при фабрике. Указами 1742, 1743 и 1747 года мастеровые, прикрепленные к фабрикам, были обложены подушною податью наравне с прочими крестьянами, но от платы оброчных денег были избавлены. Точно так же в 1754 году фабричные мастеровые лишились прежней свободы от рекрутской повинности.

Дворянство рассматривало владение крепостными как свою исключительную привилегию, как бы выражение своего политического главенства. В царствование Елизаветы Петровны право фабрикантов на крепостной труд подвергается существенному ограничению. Сенатским указом 1752 года был определен максимум рабочих (в зависимости от числа станов и других орудий производства), которых фабриканты имели право прикупать к фабрике. Фабрикантам было разрешено прикупать не более 12-42 душ мужского пола (смотря по роду изделий) к каждому стану. Наконец, Петр III 29 марта 1762 года совсем запретил покупку к фабрикам и заводам крестьян, как с землей, так и без земли. В этом же году 8 августа это запрещение было подтверждено и Екатериной II.

Квалифицированные рабочие мануфактур, практически полностью оторванные от натурального крестьянского хозяйства, получали плату за свой труд. Однако эта оплата не имела ничего общего (при полном внешнем сходстве) с капиталистической заработной платой, ибо платили крепостным, подневольным рабочим, а сама оплата являлась как бы компенсацией утраченных прав на жизненные средства, которые тот или иной работник в прошлом всегда имел в собственности как крестьянин. На металлургических заводах ученики получали в год 12–17 руб., квалифицированные русские работники – 15–18 руб., иногда до 30 руб. Работники высокой квалификации получали в год на сдельной работе от 70 руб. и более. В текстильной промышленности прядильщик шерсти получал в год от 9 до 20 руб., ткач – от 17,7 до 23,5 руб. Однако сравнительно высокая оплата не шла ни в какое сравнение с тяжелыми условиями труда. В среднем за год длина рабочего дня составляла чуть более 12 часов. У домны и ковальных горнов работали сутками. К этому следует добавить жестокую палочную дисциплину, телесные наказания и т.д. Таковым был крепостнический режим, ценою которого страна шла к своему могуществу.

Переход русских фабрик от вольнонаемного к крепостному труду был обусловлен тем, что принудительная работа оказывалась