Мать Вода и Чёрный Владыка - Лариса Кольцова

— Догадливый, — обворожительно улыбнулась Эля. — Я не простая, угадал. Если только по происхождению своему, а так-то жизнь у меня была уж точно непростой.

— Какая такая длительная жизнь могла и быть у тебя, если ты выглядишь как та, кто ещё вчера играла в игрушки.

— Игрушки тоже разными бывают, догадливый юноша. Вроде тех, в которые ты до сих пор играешь.

— Чего-о? — протянул он.

— Имею в виду оружие. Чего непонятно? Людей убивал?

— Нет! — ответил он резко.

— Не бывает таких военных, чтобы они не убивали.

— Кто тебе сказал, что я здешний военный? Это твои домыслы.

— Домыслы? Если ты здесь живёшь, то значит здешний. Хотя… у военных глаза жестокие, даже когда они смеются. И руки чёрствые. А ты такой… не смеёшься, а глубинно-нежный, хотя и грустный. А вот руки… — она опять схватилась за его руку, — необыкновенные у тебя руки! Меня такие руки никогда не обнимали… У тебя есть избранница?

— К чему она мне? — Олег мягко освободил свою руку из хваткой ладошки этой заманчивой, но ненужной ему женщины. Она лишь вносила чисто визуальное развлечение в его праздный час наряду с прочими безымянными девушками. Потому его поведение также было не совсем внятным для Эли. Но он преодолел собственную неловкость и почти властно допросил её о хозяйке. Что с тою случилось? Как она себя чувствует? Но соблюдая предельный такт и дистанцию между собой и Элей, которую близко не знал.

Эля была и удивлена, и растеряна. Она рассказала всё, что было возможно в тех границах, чтобы ей самой не влипнуть в неприятность. Хозяйка пришла, перебравшая чего-то не совсем тут дозволенного на каком-то банкете, а теперь спит. Где и с кем, о том Эле знать не положено, себе дороже. Но тут уж всякий волен выбирать себе друзей, а у аристократов запросы особые. Кто того не знает? Олег мало что понял из бормотни Эли, но сказал, что придёт и завтра, чтобы уяснить, всё ли в порядке с владелицей «Мечты» будет следующим утром. А то всякое может быть.

— Ваш «Зеркальный Лабиринт» давно прославился подобными скандалами, в коих бывают замешаны даже аристократические особы, — сказала Эля. — Чего стоит история аристократки Олы — Физ, из-за которой перевернули вверх дном весь «Лучший город континента». Ну, не всюду ищеек и пустили, конечно, но скандал-то был такого масштаба, что если все предыдущие сложить, то и тогда это мизер в сравнении с тем, что и произошёл. Ох, и рыскали! По личным территориям и секретным, по лесу и дну озёр, до мордобития доходило в иных случаях. А девушку-то так и не нашли. Может, у вас там скрыты и другие секретные уровни, где и прячут свои тайны местные влиятельные и весьма образованные мужи? — вот что она сказала. Эля, как и привыкла, гнала словесную пургу, а Олег остолбенел и даже испугался. Он принял её болтовню за её прозрения! Он долго решал, где и что она могла вызнать по чисто-женской своей пронырливости и её очевидного приближения к тем небедным троллям, которые вряд ли могли отказаться от такой вот женщины для недешёвого местного досуга.

— Но я-то знаю, что Ола-Физ жива и здорова, — продолжила Эля, — и пребывает в таком роскошном особняке, о котором стоило бы помечтать всякой девушке. Хотя, конечно, Ола была аристократка, и только безумная любовь могла толкнуть её на такой вот выбор.

Пояснять Эля не стала ничего. Чапос обрисовал ей ситуацию лишь в общих чертах. А где и с кем жила Ола-Физ, Эля не знала, и знать о том было для неё небезопасно. — Так что нечего там и делать всякой разумной девушке, в вашем «Лабиринте», если ей не хватило ума для того, чтобы пройти конкурс для работы среди столь образованных людей. Я лично там не была, и близко не подхожу!

Олег понял её на свой лад. Он искренне не желал помнить о том, что приносил Эле послание от шефа для совместных дел, о которых сразу сообразил. Он не стал Эле ни о чём напоминать, поняв, что «совместные дела» у шефа возникли с главной персоной «Мечты». Не понимал он только одного, что именно больной на всю голову Венд отчудил с очаровательной троллихой? В тот день Олег так и ушёл, уповая на счастливое окончание мало счастливой истории. — Вот же психопат! — ругался Олег, — Вот же учитель этики и эстетики, а также и эзотерики для нас всех. Вот же маг-баловник!

Нэя спала почти целые сутки. Во сне к ней приполз тот самый серебряный скорпион. Он пытался проникнуть туда, где всё было ужасно. От него разило ледяным холодом, от его прикосновений всё немело, и пропадала чувствительность. Возникли необыкновенные глаза, прекрасное мужское тело, созданное, казалось, с одной лишь целью. Чтобы дарить радость и любовь. Но всем этим завладел Чёрный Владыка с неживым неподвижным лицом. Именно он шептал о том, как сладостно ему давить в ней женщину, чтобы уничтожить её влечение к тем, кто посмеет её любви возжелать. И не было от него спасения. Пустота засасывала её, освобождая от Чёрного Владыки, безвоздушного ужаса, стонов…

Она не проснулась и утром, когда необходимо начинать новый рабочий день. Она забыла заблокировать свою дверь, и Эля вошла к ней не как посланница странного парня из «Зеркального Лабиринта», а как служащая к своей госпоже. Если один день хозяйка могла и не выходить к своему коллективу, хотя бы ради распоряжений, то на второй день оно было и подозрительно. Не поверив беспокойству Олега, да и не поняв толком, чего он хотел, Эля вдруг встревожилась по-настоящему. Долго и с любопытством, смешанным со страхом, она рассматривала спящую поперёк постели Нэю. Сделав собственное умозаключение по поводу увиденного, Эля прикрыла её сверху простынёй и вышла, закрыв дверь. Она ничего и никому не рассказала, а Нэя к обеду и сама выползла из своих привилегированных комнат, чуточку бледненькая, но вполне нормальная и даже деятельная потом.

Олег, придя, как и обещал, сам увидел уже издали, как Нэя снуёт по территории вокруг кристалла, выглядит вполне себе нарядно, как и обычно. Он ушёл, отчего-то не желая уже видеть Элю.

По ЦЭССЭИ поползли слухи о странном, но закономерном происшествии с модельером-дизайнером Нэей из вечно скандального дома моды под названием «Мечта». Да уж! Мечтательница учудила! Как она шла пьяная, и это в месте, где пить категорически запрещалось! «Ничего не соображала, натыкаясь на людей, на мужчин, которые из сострадания поддерживали её на ногах, чтобы она не свалилась