Моя (с)нежная ошибка - Анна Снегова

никаких заверений в пламенной любви. То, из-за чего еще днем бы я скакала и прыгала от счастья, сейчас почему-то казалось ловушкой, из которой нет выхода. Арканом, который методично набрасывают мне на горло.

— П-пойдите прочь!.. — зашептала я. Только теперь поняла, что ко всему прочему Лестар ещё и пьян. Когда успел? На балу, наверное… слишком близко сейчас он оказался. Мне вдруг стало страшно, как маленькой девочке, потерявшейся в лесу, которая слышит, как совсем близко воют волки.

— Всего один поцелуй, моя бесценная Иллирика, и я не посмею больше нарушить ваш покой! Вы же можете отказаться от этого чужеземного жениха… нам же так чудесно было вдвоём…

С вальяжной улыбкой он упирается рукой в стену, преграждая мне путь в мою комнату. Чтоб не сбежала. Или чтоб не покачиваться, не знаю. Я понимаю, что закричать и позвать на помощь просто не смогу, потому что мне до глубины души стыдно. Если кто-то из северян увидит мой позор…

— Лапы убрал от неё, скотина! Ты не слышал, что тебе сказала девушка?

Бешеная радость пополам с диким ужасом — вот такая примерно смесь эмоций обрушивается мне на голову.

С одной стороны, это конечно здорово, когда от тебя отрывают источник непосредственной опасности и вышвыривают куда подальше с приказанием «чтоб к утру духу твоего помойного во дворце больше не было, пешком домой пойдёшь безо всяких порталов, заодно проветришься».

С другой стороны, в результате свидетелем моего позора стал тот, перед кем я меньше всего на свете хотела бы позориться.

Младший принц. Правда, на его лице сейчас не было привычной язвительной ухмылки, но от этого не легче. Злой как чёрт, ещё более лохматый, чем обычно… босиком, в каких-то мятых штанах и простецкой простонародной рубахе на шнуровке и с закатанными до локтей рукавами. Я его разбудила посреди ночи, что ли?

И вот вроде бы не на меня была направлена злость в глазах, чернющих в ночном полумраке, едва разгоняемом фонарем, что всё ещё торчал на полу, забытый. Не на меня, просто не успел ещё утихомириться. А всё-таки почему-то неприятно до жути и плакать хочется. Вот что он обо мне подумал?

Принц тяжело дышит, опирается лопатками на стену напротив меня. Не уходит, хотя чего бы ему тут оставаться, спрашивается… Смотрю на содранные костяшки на правой руке, сглатываю комок в горле. Принцу, кажется, всё равно. Небрежно отирает о собственную рубаху. Вот же… манеры.

— Это что сейчас было? — подозрительно спрашивает принц Дерек. — Какого рожна среди ночи двери открывать пьяным недоумкам? И где, пёс возьми, твоя охрана?

На последний вопрос я бы тоже хотела знать ответ.

Впрочем, и на второй тоже.

Невольно всхлипываю, туже стягиваю покрывало на груди. Ну и видок у меня, должно быть. Как же стыдно.

— Это… мой бывший почти жених.

Брови Дерека ползут вверх.

— Да сколько их у тебя?

— Нисколько! — огрызаюсь я, не в силах терпеть непроизнесённого обвинения. — Была бы моя воля. Этот… про запас был. Чтоб отец мне кого-нибудь похуже не навязал. А он всё равно…

Снова всхлипываю. Так, это уже никуда не годится. Не хватало ещё перед этим насмешником разреветься. Уж он по мне пройдётся катком из иронии!

Но он молчит.

Морщусь от внезапной боли в запястье. Браслет жжётся. Тру его в безотчётной попытке стереть проклятый узор. Но конечно же, ничего не получается.

И тут до меня доходит, что я только что ляпнула. Что я считаю принца Вольфреда, наследника Северных стражей, ещё худшим вариантом, чем пьяный стражник, пристающий к девушкам.

— Так ты что же, не хотела сюда приезжать? — странным голосом спрашивает Дерек.

Ай, пропади оно всё пропадом! Всё равно уже опозорилась.

— Меня заставили! Сама бы я никогда, ни за что… Тут холодно, я всё время мёрзну! И собак этих боюсь до смерти, это ж настоящие волки…

— Ты просто настоящих волков не видела, — мрачно перебивает Дерек. Но меня уже несёт.

— Все какие-то грубые, неприветливые! Я ужасно скучаю по дому. По цветам…

— У нас летом полно цветов.

— До лета ещё дожить надо! А я не уверена, что тут у меня получится.

Замолкаю, выпустив пар. Как оказывается здорово иногда. Хотя, конечно, я стала жалеть обо всём, что сказала, ещё не договорив.

— Если тепличному южному цветочку так здесь не по нраву, могла бы сразу отказаться! — заявляет Дерек, припечатывая меня раздражённым взглядом с высоты своего роста. — Ты в курсе вообще, что вот эта штука… — он кивает на мой браслет. — Добровольная? Эти все смотрины же и придумали, чтоб те, кого с рождения сосватали, могли увидеться и нормально друг на друга посмотреть. И если не понравится, просто отказаться. В курсе?

Я отвела глаза.

— Отец мне ни за что в жизни не позволит отказаться.

Дерек пожимает плечами.

— Ну если такая трусиха, что боишься ему слова поперёк сказать — кто ж тебе виноват? Так ладно. Я тут что-то разболтался. Ещё слухи какие ненужные пойдут. Вольф мне голову откусит, если что-нибудь не то вообразит. Так что давай уже… это… засунься обратно. И дверь запри как следует. Это можешь хотя бы?

Он буркнул пожелание спокойной ночи, развернулся и ушёл.

Я осталась одна.

Тихонько сползла по стеночке, уткнулась в колени и заревела. Теперь уже никто не помешает выплакать своё горе. «Просто откажись». Если бы всё в моей жизни было так просто! Если бы…

Я так горько ревела, что не услышала момент, когда шаги из-за угла вернулись.

Со вздохом кто-то уселся прямо на пол напротив меня. В поле моего зрения попали здоровенные голые ступни. Я зарылась в покрывало поглубже, чтоб не показываться такой — непричёсанной, красной, опухшей и зарёванной.

Только заревела ещё сильней. Оказывается, когда тебя жалеют, оно как-то лучше плачется. Даже если молча жалеют.

Мне дали как следует прореветься и долго молчали. Но потом всё-таки спросили:

— Ну чего? Так всё плохо?

Я выглянула одним глазком.

С завистью посмотрела на крепкие запястья младшего принца, которые расслабленно лежали на расставленных коленях. На руках Дерека не было ничего, кроме каких-то коричневых шнурков и тонких браслетов из деревянных бус — такие носят у нас деревенские. И где это принц понабрался подобных привычек?

— Тебе легко говорить… тебе же не навязали дурацкую помолвку… — пробормотала я глухо в покрывало.

— Посмотрел бы я на того, кто бы попробовал! — усмехнулся Дерек. — Не-ет, я бы в жизни не стал брать кота в мешке. Это же не редиску на базаре выбирать! Это навсегда, это серьёзно. Человека надо сначала узнать как следует, желательно несколько лет понаблюдать. В разных ситуациях.

Я судорожно вдохнула и выдохнула, заканчивая плакать. Вот же… бесит своим здравомыслием. Ужас как бесит. Небось есть уже такая?.. которую много лет наблюдает. Ещё бы не быть.

— Ну да! А то мало ли, у неё характер как у ведьмы окажется! — съязвила я.

— Подслушивала? — принц подался вперёд, а я снова спряталась поглубже. Ну вот, опять опозорилась. И кто меня за язык тянет в присутствии этого… бесячего? — Значит, не только Злючка, плакса и трусишка, так ещё и любишь нос не в свои дела совать?

— Да-да-да, ужасная невеста! Полный букет недостатков! Можешь так и передать своему братцу! — вспылила я и от злости вылезла из своего убежища. Дерек посмотрел на меня удивлённо и как-то весело. Ага, забавное, небось, зрелище — всклокоченная зарёванная принцесса.

— Я бы, может, и сообщил, — с энтузиазмом отозвался принц. — Но боюсь, мой братец с присущей ему паранойей ещё подумает, что я себе хочу перехватить такое сокровище. Потому что, спешу расстроить, он-то в отношении тебя настроен решительно. А его мало что может сдвинуть с места, когда он чего-то захотел.

Я сникла. Кого-то мне это напоминает. Отец точно такой же. Зятя, видимо, не мне, а себе подбирал. Походя отметила, с каким негодованием младший принц отверг само предположение, что он «такое сокровище» может захотеть себе. Это ранило мою гордость больше всего. Сам-то далеко не подарок! А самомнения… как же бесит.

И я было уже открыла рот, чтобы высказать этому гадкому принцу всё, что о нём думаю, но тут случилось странное.

Он вдруг потянулся вперёд и схватил мою лодыжку, которая как на зло высунулась из-под покрывала.

Нахмурился.

— Это что?

— Это моя нога!! — Взвизгнула я. — Пусти немедленно!!

Он поднял глаза, не отпуская моей