Чертово колесо - Юлиана Анатольевна Матвей

разбросанный гардероб, он понял причину ее отчаяния. Для ресторана любое из ее одеяний явно не подходило. Как же он раньше этого не замечал.

— Жена профессора должна иметь более солидный гардероб. Неужели твоя мать не говорила тебе о том, что женщина носит платья, блейзеры, юбки. У тебя только одно пуританское одеяние, — Александр брезгливо указал на черно-белое пятно на полу, — да спортивная одежда.

Вила в отчаянии стиснула зубы так сильно, что они заскрипели. Слезы лились по щекам. Нос предательски хлюпал. Девушка как в детстве размазала все по лицу и наклонилась в поисках платка. Так и не добившись цели, она поднялась и побрела в сторону ванной комнаты. Александр, презрительно оглядев раскиданные по полу одеяния, поджал тонкие губы. Поразмыслив, он оставил белую блузку и светлые джинсы. Пусть хотя бы будет выглядеть сексуально, если не получается благородно. Но с гардеробом надо будет что-то решить. Не позорить же себя в самом деле.

Мужчина позвонил в ресторан и отменил заказ, решив, что на сегодня будет достаточно и кафе. Через пять минут появилась в дверном проеме уже успокоившаяся Вила.

— Одевайся, — коротко приказал Александр и вышел из комнаты.

Девушка, недоуменно поглядев в сторону своего молодого человека, не решилась что-либо выяснять. Ей и так было понятно, что на роль жены она явно не тянет. А остаться одинокой сейчас не хотелось. Медленно стягивая домашнюю одежду, она вновь и вновь повторяла про себя обидные слова. Как ему рассказать, что в их семье могли научить только двум вещам: или пить водку, или работать. Ее братья делились именно по этим критериям. А она, глядя на себя в зеркало, была уверена, что имидж выбран правильно: и удобно, и скрывает недостатки фигуры. В этом она не выглядит каланчой высокого роста с кривыми ногами.

Выйдя из комнаты, девушка заметила выдвинутые вперед зимние ботинки, хотя на улице царила слякоть. Видимо, ее кроссовки ему тоже не нравятся. Тяжело вздохнув, Вила продолжила одеваться. Александр вдруг резко сорвался с места и схватил щетку для волос. Подлетев к ней, он стянул резинку и распустил мягкие волны по плечам. Проведя по ним расческой, он уложил их и, наконец, остался доволен ее внешним видом.

Вила чувствовала себя игрушкой, которую хозяин приводит в надлежащий вид для того, чтобы похвастаться перед остальными. Она аккуратно шла по улице, боясь растрепать прическу. Напряжение мешало участвовать в разговоре, поэтому часто ответы звучали невпопад. Александр, глядя на ее печальный профиль, несколько сбавил шаг и смягчился. Резкие интонации в зале кафе сменились спокойными ласковыми словами. Приглушенный свет и негромкая музыка навевали романтичное настроение и расслабляли. Вила постепенно таяла, поддаваясь его обаянию. Разговор плавно переходил в планы о будущем. Они погружались в фантазии, вместе, придумывая, каким будет их будущий дом, дети, как они будут проводить время. Вила чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Время от времени она подносила руку к кулону, проверяя реальность происходящего. Металл приятно холодил тело. Романтичный вечер завершился незабываемой ночью, в которой не было места условностям и обидам.

Не сказать, чтобы Вила очень любила учиться, но выбор профессии ее полностью устраивал. Сидеть на долгих, нудных парах, слушать теорию, зачитываемую преподавателями из книг, уже давно ею прочитанных, вызывало скуку. Места у окна теперь занимали более шустрые студенты. А ее участь заключалась в разглядывании надписей на парте или чтении какого-нибудь интересного романчика. Дома, в автобусе, метро девушка зачитывалась новинками в мире строительства, а в стенах института этому протестовало все.

Единственные лекции и семинары, которые ей нравились, проводились ее любимым Александром. Вила смотрела на него, не пропуская ни одного движения, ни одной интонации. Он часто ругал ее за этот открытый обожающий взгляд. Девушка садилась на последнюю парту и любовалась им. Ее мимика часто менялась вслед за ним: если он улыбался — ее губы тут же расплывалась в ответ, если его брови хмурились — ее изгибались также. Она боготворила его. Иногда Виле казалось, что ему в тягость такие сильные чувства, а иногда — что он пропадет без ее любви.

Последнее время Александр все реже стал бывать дома, ссылаясь на маму. Мужчина по-прежнему оплачивал квартиру, покупал продукты, но на ночь оставался только в выходные или точнее — с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье. Телефон на этот период переходил на режим вибрации или отключался совсем. Он словно не пускал никого извне на этот короткий период счастья. Вила тосковала одна. Часто она срывалась и ревела в подушку. Скорее даже не ревела, а выла, словно волк на луну, от тоски и одиночества. Девушка то сыпала проклятиями в адрес его больной матери, то ругала себя за злобу и бесчувственность.

Несколько раз она пыталась напроситься к нему в гости, помочь, но каждый раз получала твердый отказ — его мать не одобрит связь со студенткой. Нужно подождать окончание института. Вила понимающе кивала. Она ненавидела это высшее учебное заведение, которое разлучало ее с любимым человеком, не давало возможности быть вместе, открыть свои чувства окружающим.

Однако преддипломная практика полностью захватила ее. Она засиживалась допоздна на фирме вместе с инженером, занимающимся проектированием производственных сооружений. Они наклонялись над чертежами и рассуждали о плюсах и минусах проектов, спорили, приходили к общему решению. Пожилой мужчина нарадоваться не мог на такую практикантку. Он замолвил словечко за свою подопечную перед начальством, пообещал взять в свой отдел. Такие таланты надо только поощрять! Домой они шли медленно, продолжая начатый в кабинете разговор. Иногда велись и задушевные разговоры. Вила сама себе поражалась: даже любимый человек не знал ничего о ее семье, а здесь она спокойно рассказывает о своем детстве, родителях. И воспоминания больше не причиняли боли, не рвали душу. Его спокойствие и благодушие помогли принять родных такими, какие они есть. Только об Александре девушка не рассказывала никогда, не предавала их тайну. Да ее об этом и не спрашивали…

Вила с активностью маньяка занималась подготовкой к выпускному экзамену. Ей хотелось блистать перед ним, доказать, что она достойна быть женой профессора. Девушка просиживала в библиотеке до закрытия, зубрила лекции, не замечая ничего вокруг. Холодильник теперь все чаще оказывался пустым из-за того, что его некому было наполнить. В магазин она выбиралась редко, предпочитая перекусывать булочками и бутербродами.

Александр приходил