Чертово колесо - Юлиана Анатольевна Матвей

пропала и для них. Вила грустно улыбнулась. Завтра предстоит разговор с Александром. Завтра она устроится на работу. Завтра начнется ее новая жизнь. А сегодня надо отдать должное пяти годам жизни.

Девушка спокойной походкой двинулась в сторону кафе. Ее ухода действительно никто не заметил. Однокурсники пытались обсудить с ней прибытие в кафе и какую-то веселую историю, связанную с этим, а она только грустно улыбалась и вспоминала камешек в реке. Ее слуха коснулась нечаянно кем-то брошенная фраза:

— Заметили, что Александра Васильевича не было? Женится сегодня!

Кто-то громко присвистнул. Кто-то показал большой палец, поднятый кверху. Кто-то с любопытством начинал расспрашивать знатока. Вила же замерла, боясь выдать себя. Она не обращала внимания ни на тосты, ни на музыку, а только поворачивала голову, пытаясь узнать как можно больше о человеке, которого до недавнего времени считала родным, практически мужем.

Его жена ждет ребенка… Значит, он ее обманывал. Нет никакой больной матери. Девушка сидела не шевелясь. Ей протягивали бокал, что-то спрашивали, однако в движение привести тело не удавалось. Примерно через час она встала и ушла домой. Провалившись в тревожный сон, девушка подумала, что все вопросы отложит на завтра, а сегодня должно закончиться, иначе ее сердце просто разорвется от боли.

Утром Вила перешагнула через брошенное на пол платье и собралась на работу. В горле застрявший комок не давал прорваться отчаянию. Она неторопливо двинулась в сторону фирмы. Хоть в чем-то ее должна ждать удача. Теперь надеяться можно только на себя. В общежитие возврата нет — она уже не студентка. А за съемную квартиру надо платить. В деревне ее не ждали. Вила собралась с мыслями и отправилась в кабинет инженера. Тихо постучала и открыла дверь. Мужчина что-то искал на экране компьютера, потирая слезящиеся глаза. Вошедшая девушка заставила его оторваться от начатого дела. Он, открыв рот, удивленно поглядывал на нее.

— Я… М-м-м… Не знаю, как сказать… В общем… — бормотал он.

Вила в недоумении слушала. Ее новая, такая счастливая в мечтах жизнь решила начаться вереницей неприятностей. Похоже, работа ее здесь не ждет, также как и Александр. Инженер что-то вещал про кризис в стране, про сокращения, а она стояла и думала, ну почему, почему именно ей достались все эти испытания. Девушка поблагодарила мужчину за разговор и прикрыла дверь, стараясь не шуметь, не оставить никакого следа своего прибытия здесь. Перед глазами снова мелькнул камешек, скрывающийся в водной стихии.

Она вдруг подумала, что жизнь похожа на отрезок, у которого есть начало и конец. У кого-то отрезок обрывается, не успев начаться. У кого-то он тянется долго. Иногда отрезок изгибается, словно волна или зигзаг. У Вилы он сейчас напоминал ломаную линию с очень острым углом. Боль звенела во всем теле, грозясь разорвать сердце. Глаза были сухими. Они словно ждали еще одного удара, чтобы залиться горючими слезами. Вила представила себе, что ее отрезок сейчас оборвется, и покачала головой. Иногда мы мечтаем, чтобы наша ломаная линия закончилась именно на этом изгибе, совершаем или только планируем самоубийство. Но даже в этом состоянии мы не признаемся себе в конечности жизни. Это всего лишь передышка для израненной души. А потом все наладится. Мы представляем, как расстроятся родные, как они будут причитать и плакать, обвиняя себя. А наши души со стороны понаблюдают и усмехнуться, мол, надо ценить при жизни. Вот тут вернуться бы обратно, а отрезок оборвался… Нам хочется думать, что наша жизнь — это луч, у которого есть начало, но нет конца. Мы бессмертны в своей смертности. Придумываются души, проживающие несколько жизней, кармы, призраки, лишь бы только оправдать бесконечность.

Вила шла по дороге и думала о своей никчемной жизни. Работы нет. Любимого человека нет. Дома нет. Даже родным не нужна. Впору вешаться или прыгать с моста. Однако мамино воспитание не позволяло посягнуть на жизнь, данную Богом. Сколько раз она говорила «Бог дал — Бог взял», сцепляла зубы и жила дальше, скапливая проблемы в мешок за плечами. С каждым годом спина у матери все ниже и ниже гнулась к земле. Вила с грустью подумала о семье: как было бы здорово оказаться в доме, вдохнуть запах свежесваренной картошки. Однако пару лет назад ей определенно было указано на дверь, а спорить она не привыкла.

Во дворе ее ждала знакомая машина. Хозяин стоял рядом. Вила остановилась, боясь сделать хоть шаг по направлению к нему.

— Привет! Поднимемся наверх или прогуляемся? — нежно спросил Александр и поцеловал в щеку. — Я тебе подарок купил. Ты теперь у нас дипломированный специалист!

— Как прошла первая брачная ночь? — выдавила, наконец, из себя девушка.

Мужчина нахмурился и отстранился от нее. Он словно сканировал ее взглядом.

— Поговорим? — хрипло спросил он. Затем попытался откашляться, но голос не слушался его. — Поговорим? — снова повторил мужчина, понуро опустив голову.

— Поговорим, — сквозь слезы согласилась Вила. Она послушно последовала за ним.

Александр снял обувь и прошел в комнату, увлекая ее за собой.

— Чего ты хочешь? Замуж? — начал он агрессивно. — Я столько времени ждал, что ты подаришь мне сына, защищал перед матерью наши отношения, а ты даже не забеременела. Кто ты после этого? Неполноценная женщина! — ответил он сам на свой вопрос.

Вила уже не пыталась скрыть горьких слез. Она сидела, вжавшись в спинку дивана, и слушала его жестокие слова. Каждое из них, словно раскаленная капля железа, прожигало сердце, оставляя рваные раны.

— Прости меня, — прошептала она.

Мужчина моментально изменился. Доставая носовой платок из кармана и протягивая ей, он присел рядом на диван и обнял.

— Ты моя любимая девочка, — прошептал он, целуя пепельную макушку. — Это я от отчаяния… Если бы только у нас был ребенок, моя мать не положила бы под меня эту. Я ведь только тебя люблю и больше никого.

— Как понять, положила? — зацепилась за спасительное слово Вила.

— Привела поужинать, напоила меня, оставила на ночь барышню, а та не преминула заглянуть в мою спальню. И после одного раза — ждет ребенка, — уже более спокойно рассказал Александр о случившемся.

— Напоила? — то ли спросила, то ли подтвердила она.

— Мама же знала, что я тебя люблю. Как бы она тогда в моей постели