Чертово колесо - Юлиана Анатольевна Матвей

Юлиана Матвей

Чертово колесо

Счастье как птица: то сидит себе на веточке и смотрит вокруг, а то набирает силу и, распахивая свои прекрасные крылья, отправляется в полет. Внутри аж вихрь проносится, наполняя и окружающее пространство свежестью, радостью. Улыбка озаряет лицо. Сияние глаз согревает других. Вилино сердце трепетало от любви к самому лучшему из мужчин.

Сидя за партой, девушка любовалась открывающимся в окне видом. Солнце яркими лучами заглядывало в каждую щель, объявляя конец зиме. Окружающая природа просыпалась от долгой спячки. На деревьях проблескивали зеленые почки, украшая весенний пейзаж. На одной из веток ссорились вороны, зло каркали друг на друга, пытаясь вырвать фантик из клюва соперника. Девушка уже практически сорвалась с места, готовая высунуться из приоткрытого окна и погрозить не успокаивающимся птицам пальцем, однако вовремя вспомнила о лекции, тянувшейся бесконечно долго и до невозможности скучной. Не то, что у него! Их молодой профессор был самым-самым-самым…

Впервые она увидела его около расписания три месяца назад. Он внимательно, чуть сощурив глаза за модной оправой, искал свою пару. Студентки старших курсов игриво посматривали на него, однако профессор делал вид, что не замечает их кокетства, и каждый раз отвечал глубоким серьезным голосом, не сводя взгляда с расписания. Именно тембр его голоса и отозвался в ее сердце, которое застучало, словно, она пробежала длинную дистанцию. Девушка украдкой следила взглядом за ним, пытаясь определить, кто он и будет ли преподавать на их курсе. Его палец остановился на лекции для ее группы. Вила даже закашляла от напряжения. Мужской взгляд скользнул по неуклюжей фигурке и равнодушно поспешил дальше.

Не смотря на свои девятнадцать, она действительно выглядела угловатым подростком. Она считала, что высокий рост и худоба любое платье или юбку уродовали на ней, поэтому носила исключительно джинсы и кроссовки. Зимой единственной приемлемой для нее обувью являлись ковбойские ботинки. Порой в автобусе или в магазине к ней обращались «молодой человек», но стоило только снять кепку или шапку, как становилось понятно, что перед ними именно девушка. Волна длинных пепельных волос рассыпалась по плечам. Вилу раздражала их не гармоничность с ее обычной одеждой. Она заплетала конский хвост, или тугую косу, или прятала под головной убор. Сейчас волосы были собраны в пучок. Челку она не носила принципиально, потому что с ней лицо приобретало какую-то наивность, подчеркивая пухлые губы и большие карие глаза. «Блондинка с темными глазами — просто насмешка судьбы», — с горечью часто думала Вила.

Вот и он тоже не обратил на нее никакого внимания. Девушка тяжело вздохнула и, ссутулившись еще больше, засеменила за ним, боясь опоздать на пару.

Все лекции она восторженно слушала, отмечая каждый его жест, смену выражения лица. Он рассказывал с юмором, приводя жизненные примеры, чем располагал к себе студенческую аудиторию. Изучение строительных материалов перестало быть нудным. Многие старались подготовиться к семинарам как можно лучше, лишь бы поразить молодого профессора, заслужить его похвалу, особенно это касалось студенток. Вила за время семестра прочитала столько, что теперь наверняка могла соперничать с некоторыми преподавателями. Однако на семинарах так ни разу и не решилась поднять руку. Каждое занятие она ждала, что вот сейчас он остановит на ней свой ясно голубой взгляд и вызовет к доске. Однако ее ждало разочарование — выступали только инициативные, и им же доставались его улыбки и похвалы.

Девушка любовалась его правильными чертами лица. В детстве ей часто рассказывали о коммунистах, которые совершали подвиги, вели за собой отряды, спасали родину. Они представлялись ей именно такими. Прямой нос и четко очерченные тонкие губы, острый взгляд и лоб с вертикальной морщинкой внушали доверие и спокойствие. Такой человек обязательно справиться. За широкими плечами так и хотелось спрятаться. Как говориться за мужчиной, как за каменной стеной.

Первый раз они встретились взглядом на экзамене. Вила специально подстроила так, чтобы сдавать последней. Девушка всю ночь представляла, как они вдвоем остаются в огромной аудитории и профессор останавливает свой внимательный взгляд на ней и влюбляется, потому что по-другому быть не может. Если она так восхищена им, то и он должен почувствовать притяжение. Девушка наивно верила в две половинки, которые гуляют по свету, рано или поздно встречаются и живут долго и счастливо. А этот мужчина был ее второй частью, как инь и ян.

Студенты постепенно покидали аудиторию, кто-то с разочарованием, кто-то радостно потряхивая зачеткой. Вила все ждала, ссылаясь на страх и пропуская остальных. И вот настал ответственный момент. Она тихо зашла, осторожно прикрыв за собой дверь. Профессор устало сидел за столом, облокотившись на левую руку. Он раздраженно спросил, не поднимая глаз:

— Последняя?

Голос вначале подвел ее и не издал ни звука. Она откашлялась, чем вызвала удивление у сидящих:

— Да.

Профессор указал на лежащие билеты. Вила дрожащими руками вытянула бумажку:

— Билет номер тринадцать.

— Повезло вам, — усмехнулся преподаватель, аккуратным почерком записывая услышанный номер.

Вила на негнущихся ногах двинулась к свободной парте. Она села и расправила помятый листочек, видимо, пока несла, от волнения сжала в кулаке. Билет был самым лучшим из всех. Девушка знала его в совершенстве не только с точки зрения теории, но и практики. Отец подруги только недавно постелил новый кровельный материал, а до этого они практически месяц потратили на выбор нужного, обсуждение всех плюсов и минусов. Вила даже немного расслабилась. Она быстро написала ответ и загляделась на надписи на парте. Окон в аудитории, к сожалению, не было, поэтому любимое занятие оказалось неосуществимым. Однако различные студенческие послания от «хочу есть» до признаний в любви оказались не менее интересными. Она то улыбалась, то хмурилась, то грустно перечитывала.

В аудитории раздалось нарочито громкое покашливание. Вила встрепенулась и взволнованно огляделась: все студенты разошлись. Ее мечта сбылась.

— Виолетта Рябцева, вы готовы отвечать? — насмешливо спросил он.

Девушка наконец-то поймала взгляд чуть прищуренных глаз. Она словно загипнотизировала его, не давая сорваться. Вила тихо шла между парт, неспешно села, не отпуская взгляд ни на секунду. Речь лилась, словно вода в ручейке журчала, тихо и плавно. Ее саму удивляло все происходящее.

— Александр Васильевич, можно переходить ко второму вопросу? — с улыбкой спросила она.

— Да, — хрипловато ответил он. Ему казалось странным, что на семинаре