Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей - Татьяна Леонидовна Миронова

— Древнерусское прошедшее время глагола образовывалось так, — продолжил Митя, — к форме глагола на — л присоединялась форма настоящего времени от глагола «быти», например: ходилъ+есмь; ходилъ+еси; ходилъ+есть. Со временем это самое «есмь», «еси», «есть» утратилось, и по-русски мы говорим сейчас: «я ходил», «ты ходил», «он ходил». Вот смотрите, — Митя достал сохранившийся в его кармане карандаш и уже знакомый ребятам маленький блокнот и быстро стал писать:

— Так как по-древнерусски сказать «Я дал тебе коня»? — решил попробовать Васька. — «Далъ есмь тебе коня»?

— Не совсем так, — поправил его Митя. — Ты должен сказать вот как: «далъ есмь тобѣ конь». Говорить «Далъ есмь το6ѣ конь», «послалъ еси человѣкъ», «възялъ есть мужь» надо потому, что древнерусский язык еще не делает разницы между одушевленными и неодушевленными предметами мужского рода. Мы ведь как говорим: «дал коня», но «дал мяч»; «послал человека», но «послал полк»; «видел воина», но «видел бой». То есть для слов мужского рода в винительном падеже находим в русском языке строгое разграничение одушевленных и неодушевленных предметов. Вспомните, как в вашем учебнике значится винительный падеж: кого? и что? Чувствуете разницу? А в древнерусском языке тринадцатого века, — глянув на Прохора, Митя пожал плечами, — можно сказать и так, что в русском языке нынешнего тринадцатого века различий между одушевленными и неодушевленными существительными в винительном падеже еще не существует: что «далъ есмь конь», то и «далъ есмь мечь», все одно. И значит, в учебнике древнерусского языка должно быть, пожалуй, написано: винительный падеж — кто? что?

— Почему вы обратились к русичу «брате», а не «брать»? — не отставал Васька, не простое уже любопытство толкало его на вопросы, понимал Васька, что из забавы занятие языком становится для них необходимостью. Не научись они говорить с древними русичами, тогда точно пропали, если уже не пропали, но об этом думать не хотелось.

— Я так сказал потому, что по-древнерусски, обращаясь к человеку, нужно употреблять его имя в особой звательной форме — в звательном падеже.

— В звательном? — переспросил Ваня. — Это что, правило поведения?

— Нет, это языковое правило. В древнерусском языке есть особый звательный падеж. Когда обращаются к брату, говорят «брате», при обращении к князю — «княже», к отцу — «отче». От слова «сынъ» форма звательного падежа «сыну», от слова «конь» — «коню», от слова «муха» — «мухо».

— И к князю, выходит, и к коню все едино? — подал голос Прохор.

— И к мухе? — хихикнул Васька.

— К коню и к мухе, может, они так не обращаются, — улыбнулся в ответ Митя, — ио формы звательного падежа можно образовать от любого слова. Так устроен язык, отроче Василие.

Ребята рассмеялись.

— Раз у них здесь особый звательный падеж, может, еще какие другие есть падении, которых в русском языке и след простыл? — уточнил Вася.

— Нет, — покачал головой Митя. — Все остальные падежи сохранились с древних времен в целости. Смотрите-ка, — Митя снова взялся за карандаш:

— Как местный? — хором удивились мальчишки.

— Сейчас его называют предложным, — уточнил Митя.

— Потом мы его назовем предложным, — поправил его Прохор.

— Слушай, — рассердился Митя, — если мы так будем все время поправляться, мы совсем запутаемся и запутаем ребят. Не в игрушки ведь играем, без языка пропадем.

— Хорошо еще, — поспешно встрял в разговор Ванька, — хоть с существительными ничего не произошло.

— А вот здесь ты ошибаешься, — поправил его Митя. — С существительными много чего произошло.

— Может, хватит на сегодня? — спросил Прохор. — Все равно сразу всего не запомнят. Давайте лучше подумаем, что делать будем. Боюсь, что через час-другой староста будет «судъ оправливати».

— «Оправливати»? — переспросил Ванька. — Это что такое?

— Это значит «судить, вершить власть, управ лять». Вот и над нами будут «судъ оправливати».

Ванька и Васька, не сговариваясь, подвинулись к студентам ближе.

— Князь, пославший гонца по имени Митяй в Юрьев монастырь, враждебен слобожанам, так? — уточнил Прохор.

— Да, — кивнул Митя, — потом этот князь послал второго гонца гридя Путяту отыскать пропавшего Митяя, потому что тот вез важное известие и надо было разведать, не попало ли оно в руки слобожан.

— Точно, — подхватил Прохор, — вспомни, как обрадовался княжий гридь, когда узнал, что вторая половинка грамоты не оказалась в руках. Микулы. Он сказал: «надоб'Ь грамотицю ту наити и д'кю управити». Вот только знать бы, что было написано в той половинке бересты?

— Разве это сейчас так важно? — пожал плечами Митя.

— Да конечно же! — Прохора удивила Митина недогадливость. — Покровительство князя — вот наше спасение. Если мы найдем оброненную половинку бересты, наверняка войдем в доверие дружины и князя. Представляешь, попасть в княжеский стан тринадцатого века!

— Ты бы лучше подумал, как домой попасть.

— Но ведь именно там, на полянке, где брошена грамота, подземный ход. Вот ты с ребятами и двинешься домой, я — к князю и потом за вами.

Прохор, Прохор, он уже не думал о том, что их в любую минуту ожидает скорый суд. Ему не терпелось побывать в княжеском стане.

— Я останусь с тобой, — твердо сказал Митя. — Ребята сами домой доберутся, не маленькие.

— Надо сказать Путяте, — заторопился Прохор, — что мы можем наити вторую половинку грамоты, если князь обещает нам за это свое покровительство и защиту. Переведи ему.

Митя подошел к лежащему на сене пленнику:

— Вѣдаемъ, кдѣ та грамотица обретаеть ся. Оже князь велить, то мы, брате, грамотицю ту наидемъ. Коли князь насъ не приобидить.

Путята задумался, немного помедлив, ответил:

— Добро. Да како князю вѣсть дати?

Митя и Прохор озадаченно переглянулись, действительно, как? Как выбраться из поруоа? Через узкую щель под потолком пройдет разве мальчишка. Митя глянул на притихших ребят. А что, если их послать? Путята расскажет, как найти княжеский стан. Вот только языка мальчишки не знают, слобожанам в руки попадутся, не вывернутся. Да и с князем объясниться не смогут. Так ведь их можно научить, соображают они быстро и за язык ухватились всерьез.

— Поели отрока два къ князю, — Митя вопросительно взглянул на Путяту. — Дай има грамотъку малу, да бы князь повелѣлъ тя свободити изъ полона. Князь съ дружиною приидеть, велить Микулѣ отпустити тебе и насъ. Тогда и грамотицю въ лѣсѣ наидемъ.

Видно было, что гридь колеблется, да это и понятно, не доверял он чужакам, из самой дальней русской земли, из Галицкой,