Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей - Татьяна Леонидовна Миронова

— Интересно как! — воскликнул Ваня.

— А если интересно, то вот вам загадка: что за прозвища такие, если от них пошли фамилии Глазунов, Ушаков, Голованов, Хлудов, Росляков, Коротыгин, Карташов, Беспалов?

— Глазуном звали глазастого, — уверенно начал Ваня. — Ушаком — ушастого.

— С оттопыренными ушами, — вставил Вася. — У нас такой в классе тоже есть. Мы его Чебурашкой зовем.

— Голован, видно, имел большую голову, — продолжил Ваня, — Росляк был длинным, а Коротыга — низеньким.

— А Хлуд, Карташ и Беспал, — напомнил Митя и, не дождавшись ответа, оглянулся на Васю. — Помогай своему другу.

— Нету таких слов в русском языке, — пожал плечами Васька. — Разве что Карташ — это который картавит…

— Правильно, — кивнул Митя, — а Хлуд — шибко худой, а Беспал — где-то палец потерял.

— А моего предка как прозывали? — нетерпеливо выглядывая из-под руки Прохора, спросил Ваня.

— Для начала хорошо бы знать, как тебя прозывают? — засмеялся Прохор.

— Базанов.

— Звали твоего прапрадеда Базаном, видать, крикливым был в детстве, — объяснил Митя.

— Да и праправнучек у него не очень-то смирный, весь в дедушку пошел, — не удержался Васька, высунувшись из-за Митиной спины.

Ванька решил в долгу не оставаться:

— А фамилия Сухотин от чего?

— Сухота — недужный. Болезненный, видно, был человек, иссушенный болезнью, — ответил Митя и услышал за спиной обиженное сопение, не очень-то обрадовался Васька сведениям о своем предке.

Кони мерно ступали по лесной дороге. В тишине, наполнявшей лес, слышно было, как похрустывают под копытами тонкие опавшие ветки, скрипит тяжелая сырая хвоя. День клонился к закату. И хотя солнце стояло еще довольно высоко, ощущалась собирающаяся в лесных болотистых низинках зябкая вечерняя влага.

Полянка открылась неожиданно, она оказалась за редеющим на краю дороги ольховником.

— Ваня, Вася, — тихо и строго сказал Прохор, как только слезли с лошадей, и Митя с Путятой тут же принялись за поиски грамоты. — Подземный ход приметили? — Он глазами указал на желтеющие головки зверобоя. — Как только я дам знак, ныряйте в лаз и ходу домой.

— А вы? — в один голос жалобно проговорили Ванька и Васька.

— Мы уйдем позже, надо у князя в стане побывать, раз уж случилось чудо попасть сюда.

Глядя в молящие глаза мальчишек, Прохор добавил:

— Домой, и немедленно. Поймите, ребятки, без вас мы выберемся, а с вами точно пропадем.

Последние Прохоровы слова прозвучали как приказ. Мальчишки молча уселись на краю поляны, где от спасительного хода их отделяла лишь поросль зверобоя, но близость дома не радовала.

Митя и Путята тем временем разглядели в траве жестяной бок нагретого на солнце — точь-в-точь как на Путяте — воинского шлема, под которым и сыскалась наконец скоробившаяся ленточка вытряхнутой утром из мешка второй половинки берестяной грамоты.

Путята торопливо разгладил ленточку.

— Слышали есте? — Путята прочел грамоту вслух.

— Цокает, ну, точно как моя бабушка, — заметил Васька. — Она тоже вот так говорит: «Цто, Васенька, хоцешь на завтрак?»

— Угу, — согласился с ним Митя, принимая от Путяты берестяную полоску, — цоканье в новгородских говорах сохранилось с древности. Цоканье — это когда люди не делают разницы между звуками Ц' и Ч', произносят их одинаково как мягкий Ц': цисто, цясто, нацяло, цело. Ну-ка, отгадайте, что я сказал? — подбодрил он настроившихся на разлуку и потому поникших ребят.

— Чисто, часто, начало, цело, — уныло ответил Ванька.

— А вот и не угадал, — неестественно оживленно обрадовался Митя. Ему тоже было жаль расставаться с ребятами, — Я сказал «чело», по-древнерусски это значит «лоб».

— И в княжеском войске есть «чело», — добавил Прохор, разглядывавший грамотку через Митино плечо. — Так называется передовой полк, принимающий на себя первый удар противника.

И рассматривая грамоту, и обдумывая сказанное в ней, Прохор между тем внимательно следил за Путятой, который, убедившись, что драгоценное послание уцелело, не попало в руки недруга, с тревогой осматривал найденный ими шлем.

— Митяя есть шеломъ, — скорбно проговорил Путята. — Погыблъ есть нашь Митяи. — Путята снял с себя шлем, склонил голову и перекрестился. Помолчали. Вздохнув, гридь махнул рукой в сторону перелеска, где паслись лошади, и, не оглядываясь больше на ребят, направился туда.

Прохор, схватив за руки мальчишек, тотчас метнулся к подземному ходу, быстро обнял и расцеловал их.

— Ну, ребятки, с Богом! — торопливо напутствовал Прохор.

Черный зев подземелья дохнул на них памятной еще с утра холодной сыростью.

Ошибка

После яркого солнца густая темнота каменного коридора ослепила ребят, они долго стояли молча, прислушиваясь и присматриваясь к темноте. Изредка слышно было, как разбивались о камни срывавшиеся с потолка капли воды, и снова в глухую тишину погружалось подземелье. Ребята двинулись вперед, помнили, что где-то здесь неподалеку Митя с Прохором оставили привязанный к веревке зажженный фонарик, и старательно вглядывались в темноту, надеясь уловить отблески света. Некоторое время они пробирались молча, потом Ваня заговорил:

— Вась, ты понял, о чем в грамоте было написано? Шведы пришли на Неву, и князь Александр собирает войско. Невская битва скоро! Эх, в какое время они нас домой отправили!

— Тебе же Прохор русским языком сказал, что с нами они пропадут, — отвечал Вася, но и он жалел о возвращении домой.

— Не глухой, тоже небось слышал, сердито заворчал Ваня. — Только уж не такие мы маленькие, чтоб из-за нас пропадать. Языка не знаем, так выучили бы, небось не безголовые.

Но долго сердиться он не умел и уже скоро, окончательно смирившись с мыслью о возвращении домой, Ваня, как бы извиняясь перед Васей за то, что еще минуту назад был рассержен на него, первым вступил в прерванный разговор:

— Слушай, друже Василий, а чего это князь у монастыря просит оружие?

— Не только оружие, но и жито, — уточнил Вася.

— Жито — это понятно, во всех монастырях и хлеб растили, и скот разводили, а вот оружия столько откуда у монастыря?

— Оружия? — переспросил Вася и тут же охнул, наскочив на большой камень. — У-у — ух! — застонал он, схватившись обеими руками за ушибленное колено. — Ты лучше скажи, откуда тут этот чертов валун взялся?

Действительно, откуда? Тут было над чем подумать, да подумать им было уже некогда, впереди пробивался свет, и тотчас, забыв обо всем, ребята припустили бегом, тут же и поняв за крутым поворотом, что не фонарик осветил им путь. Впереди, шагах в тридцати от них,