Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей - Татьяна Леонидовна Миронова

в тяжелое витое замочное кольцо. Узорочье кольца сдирало кожу с ладоней, но они, не чувствуя боли, тянули и тянули неподдающийся засов.

Уже скрипела под жадным злым пламенем прочная тесовая крыша, из щелей между бревнами валил черный дым. Только бы успеть! Размазывая по лицу бегущие от бессилья слезы, Ванька вдруг заметил валяющийся в траве рядом с брошенными сторожами топориками железный прут, изогнутый на конце. Может, это ключ от поруба?!

В одно усилие, приладив прут к узорному кольцу, они выдернули засов из гнездовища в замке и рванули на себя легко поддавшуюся дверь. Из дымного проема, часто глотая воздух, вывалились пленники.

Митя и Прохор схватили мальчишек за руки и вслед за бесшумно поманившем их Путятой кинулись в выгоревшую дыру частокола.

В зарослях густого ивняка, ввиду полыхающей огнем Чудиновской слободы беглецы отдышались. Путята с заметно помягчевшим лицом похлопывал Ваню и Васю по плечам, приговаривал:

— Съвѣдоми кмети будуть князю, како рече бо Вѣщии Боянъ: «подъ трубами повити, подъ шеломы възлелѣяни, коньцьмь копья въскормлени, пути имъ вѣдоми, яругы ими знаеми, луци у нихъ напряжени, тули отворени, сабли изъострени, сами скачють, акы сѣрыи волци въ nont, ищучи себе чести, а князю славы».

Ваня, встав на цыпочки, шепнул Мите:

— Чего он толкует, не разберу.

На что Митя, еще не веря спасению, радостный и запыхавшийся, обнял ребят:

— Это он вас с Васькой хвалит. Будете «Съвѣдоми кмети» — знаменитые воины, такие, говорит Вещий Боян, «под трубами рождены, под шлемами взращены, концом копья вскормлены, пути им ведомы, овраги ими знаемы, луки у них натянуты, колчаны отворены, сабли изострены, сами скачут, будто серые волки в поле, ища себе чести, а князю славы».

— Красиво сказал этот Боян, — понравилось Ване. Он улыбнулся Путяте. А тот, доверившись наконец странным и неведомым галичанам, заговорил:

— Нынѣ слобожане много добра истеряють, не послушали ся бо добраго слова, яко не годѣ летось жировати въ домъхъ, а жити по полю. Я, княжь гридь, измлада помьню, яко погорало Зарѣчье въ Новѣгородѣ. Бысть пожаръ золъ. Кто вбежалъ есть в камяны церкви съ имениимь, и ти вси изгорѣли суть съ добръмь своимь. Въ Варяжьскои божьницѣ съгорѣлъ есть весь товаръ немечьскыхъ купець, церкви изгорали суть пять на десяте деревяныихъ. Плачь великъ бысть. — Путята вздохнул.

Прохор толкнул локтем Митю:

— Это он говорит об известном по Новгородской летописи пожаре в Заречье 1217 года.

В перелеске раздалось тревожное ржание. Это искали пристанища распуганные пожаром чудиновские лошади. Путята, подав спутникам знак подождать, скрылся в зарослях ивняка. Через минуту он появился, ведя под уздцы невысокого гнедого коня, следом послушно тянулись еще две лошадки.

— Поѣдемъ ко князю въ станъ — сказал Путята.

— Зачем? — Прохор положил руку на шею Путятиного коня. — Сначала надо разыскать грамоту.

Прохор хитрил. Его как магнитом тянуло в княжеский стан, но прежде он хотел отправить ребят домой. Там, на полянке, мог представиться случай незаметно втолкнуть их в заросшую травой дыру подземного хода. И мальчишки будут спасены.

Путята непонимающе глянул на Прохора:

— Не розумѣю, — пробормотал он, дивясь про себя странной непохожести речи его знакомцев на его собственную речь. Митя, угадав Прохоров маневр, стал терпеливо объяснять:

— Друже Путято, первее наидемъ грамотицю ту да дѣло управимъ. А управляли дѣло, ко князю поидемъ.

Путята согласился и повернул гнедого к лесной просеке, что вела к заветной круглой полянке.

Ехали верхом. Впереди Путята, за ним Прохор, который усадил перед собой Ваньку, а Васька сел позади Мити, обхватив его руками за пояс. Кони ступали тихо. Путята, не торопясь, выведывал путь, боялся наткнуться на слобожан. Васька, которому страшновато было ехать замыкающим, стал допытывать Митю:

— А почему это Путята говорит «на дорозѣ» вместо «на дороге»?

Митя похвалил заметливого мальчишку:

— Это ты молодец, что такие вещи подмечаешь. Видишь ли, отроче Василие, в разные времена один и тот же язык подчиняется разным законам, они-то и диктуют говорить: «собака», но «о собацѣ»; «другъ», но «друже». Дело в том, что согласные К, Г, X были в древнерусском языке всегда твердыми, и вот когда после этих согласных следовал какой-либо из гласных звуков Ь, или Е, или И, или Ѣ, или Ѧ, которые обязательно смягчают соседние согласные, то К, Г, X твердыми уже оставаться не могут, но и нетвердыми они быть не могут, что им делать? Приходится на время искать замену, для этого случая каждый из них имел собственного мягкого заместителя. Если выражаться грамотно, то замена твердых согласных К, Г, X мягкими согласными звуками перед гласными Ь, Е, И, Ѣ, Ѧ называется смягчением. Остатки древних смягчений есть и в нашем русском языке. Вспомните-ка: рука — ручка; бег — бежать; тихо — тишина. Это Г, К, X нашли себе в замену мягкие шипящие согласные, каждый — своего: К — Ч'; Г-Ж'; X — Ш'. А вот в случае, который тебя заинтересовал, «дорога — на дорозѣ», твердый согласный Г нашел себе в замену мягкий свистящий звук 3'. Мягкие свистящие согласные тоже могут заменять К, Г, X; и здесь у каждого твердого звука свой мягкий заместитель: К-Ц', ученикъ — ученици; Г — 3', друг — друзи; X — С', муха — о мусѣ.

— Ну, как, отроче Василие? — спросил Митя и оглянулся на озадаченного Ваську, — Не запутался?

Тот засопел за Митиной спиной.

— Значит, я — «отроче Василие»…

— Нет, не так, — перебил его Митя, — Сказать «Я отроче Василие» нельзя, как нельзя сказать «Отроче Василие пошелъ есть въ лесѣ,». «Отроче Василие» в именительном падеже вообще не используется, это форма особого звательного падежа, форма обращения. Запомни хорошенько!

— Значит, обращаясь ко мне, говорят «отроче Василие», — поправился Вася, — а говоря обо мне: «объ отроцѣ Василии»?

— Хорошо, молодец! — от души порадовался Митя.

— Запутаешься, — вздохнул польщенный похвалой Васька, — хорошо, что эта путаница до нашего времени не дошла.

— Кое-что дошло, — засмеялся Митя. — Мы просто этого не замечаем и принимаем как должное: луг-лужок, друг — друзья, крик — кричит, мох — мшистый.

С полчаса ехали молча. Васька пережевывал услышанное, старался накрепко запомнить: дорога, но на дорозѣ, собака, но о собацѣ. Понимал мальчишка, что тут учеба не ради утехи или оценки, а ради жизни, без языка они точно пропадут.

— Митя, а Митя, — тихо окликнул Вася своего учителя. — Ты сказал, что К, Г, X уступали свое место мягким согласным, да разве