Инженер. Часть 7. Вторая итерация - Евгений Южин

забот в, честно говоря, довольно скучный мне мир отношений между аристократией, Орденом, семьей и монархией. Это неприятность. – Илья невесело улыбнулся. – И я бы предпочел ее вообще не трогать. – Он о чем-то задумался: – Есть у нас такая поговорка, – но продолжать не стал, встал, коротко бросил: – Подождете пять минут? Я еще толком не умывался. Обещаю, начнем с моего ответа.

– Конечно. Извините за доставленные неудобства.

Эль дернул ртом, но так ничего и не ответив, зашагал в глубь помещения, где скрылся за не замеченной Сомтанаром дверью.

Архивариус вскочил. Подошел к верстаку, на котором громоздилось сложное сооружение из блестящих бронзой штативов с многочисленными регулировочными барашками и тягами, фиксирующее в сложном пространственном порядке разнокалиберные линзы и призмы – все, очевидно, из стекла Радужного разлома. С трех сторон квадратного основания громоздились механизмы со знакомыми приводами на гирьках, дарившими движение небольшим маховикам, в данный момент пустым, но Сомтанар заметил два длинных пенала, заполненных прозрачными шариками с фасками, очевидно, предназначенными для установки в эти непонятного назначения устройства. Каждый шарик был небрежно подписан значками незнакомого языка. Такие же закорючки пестрели по всей поверхности стола, покрытого, среди прочего, и сложным рисунком, нанесенным на большой лист бумаги, плотно прижатый по краям латунными защелками. Впечатленный, он замер, рассматривая массивную конструкцию, тщась разгадать ее назначение. Взял в руки один из шариков, поднес его к глазам – в серединке застывшей аномалией, крохотным червячком висел небольшой темный кристаллик. Что все это значило?

Скрипнула дверь. Сомтанар поспешил вернуть шарик на его гнездо в пенале – почему-то в этот момент он больше всего боялся перепутать лунку. Встретился взглядом с чужими желтыми глазами. Эль смотрел благожелательно, коснулся рукой бронзы одной из тяг и, как показалось архивариусу, с сожалением отдернул ее.

– Простите, Сомтанар. Забыл о гостеприимстве – засиделся тут, знаете ли, в одиночестве. Если вам понадобится, то за той дверью, – он махнул рукой, – уборная и ванная комната. Не стесняйтесь, прошу вас – похоже, нам предстоит долгий разговор.

Сомтанар сдержанно кивнул:

– Благодарю вас. Я повременю. – Он хитро улыбнулся. – Так вы придумали, как ответить на мой вопрос?

Илья вернулся к столу, сел в кресло, откинулся в нем, вытягивая ноги.

– Да. Придумал, – кивнул архивариусу, подошедшему следом. – Видите ли, Сомтанар, я не вполне уверен, что правильно понимаю цели богов. Храм вот заявляет, что они соскучились. Хотят, понимаете ли, общаться с равными. Может, и так. У нас на Земле было много попыток установить контакт с наиболее развитыми формами жизни. Некоторых обезьян учили земным языкам, и они вполне себе уверенно общались. – Он заметил поднятый в невысказанном вопросе палец Сомтанара, кивнул. – Обезьяны – это наши ближайшие родственники. Представьте волосатого человека, только на четвереньках, живущего на деревьях и с мозгами раз в шесть меньше, чем у нас с вами. – Эль коротко засмеялся, глядя на собеседника. – Нет, нет, не как муны – полностью волосатые. Я вам покажу.

Илья быстро подошел к полкам у ближайшей стены, взял оттуда небольшой черный прямоугольник и вернулся в кресло. Архивариус терпеливо ждал, пока эль зачем-то возил пальцами по странному предмету, ему показалось, что в этот момент лицо пришельца озарилось неясными отсветами, отчего выглядело совершенно чуждым, инопланетным. Наконец тот замер, секунду задумчиво смотрел на свой прямоугольник, протянул его Сомтанару:

– Вот, смотрите. Это шимпанзе бонобо.

Сомтанар был потрясен. На той стороне прямоугольника, которая не была ему раньше видна, открылось яркое и предельно четкое изображение странного существа, в задумчивом взгляде которого угадывалось что-то до боли родное, человеческое.

Он долго, застыв, разглядывал странную тварь, незнакомую густую зелень позади, почву, скрывавшуюся под густой невысокой растительностью незнакомого вида.

– Что это? – преодолев шок, выдавил он из себя, не отрывая взгляда от планшета.

– Наш ближайший родственник. Обезьяна. Один из видов.

Сомтанар мотнул головой, перевернул прямоугольник, озадаченно разглядывая черную стеклянную поверхность, вновь повернул таинственный предмет. Картинка неведомого животного дрогнула под его пальцами, дернулась, он машинально двинул рукой, и появилось новое изображение – группа таких же волосатых существ: оскаленные морды с огромными клыками, у двоих в руках обломанные ветки, эта же пара стоит выпрямившись на слегка согнутых ногах, все вместе, видимо, орут на что-то живое и пятнистое в ближнем углу кадра.

Сомтанар уже осознанно, хотя и нерешительно, повел пальцем, картинка послушно сдвинулась, и вместо нее на экране появилась пара тех же обезьян, сидевших рядышком, одна из них знакомым человеческим жестом обнимала вторую, как показалось ошарашенному архивариусу, чем-то опечаленную. Вокруг царствовала залитая солнцем зелень. Все, абсолютно все, кроме этих животных, сочилось зеленым. Земля? Вот такая она?

Эль молчал. Сомтанар завороженно листал картинки, порой возвращался назад, тщательно высматривая признаки такой чужой и такой в то же время близкой, узнаваемой жизни. Когда очередная картинка дернулась и отказалась сменяться новой, он, как обиженный ребенок, поднял глаза на Илью.

Тот, терпеливо ждавший все это время, как ни в чем не бывало продолжил:

– Это, Сомтанар, планшет. Земное устройство, которое я принес на Мау. Здесь оно не вполне функционально, но кое на что все же годится – показывать картинки, например.

Илья протянул руку, и Сомтанар, чувствуя, как добровольно лишается сокровища, вернул чудесное устройство хозяину.

– И много там таких картинок?

– Очень много. На нем хранится пара популярных энциклопедий с иллюстрациями.

– Вы хотите сказать…

– Уважаемый Сомтанар, давайте вернемся к вашему вопросу. Думаю, единственный способ сохранить упорядоченность в нашем общении – придерживаться выбранных правил: один вопрос – один ответ. Согласны?

Сомтанар со вздохом закивал, не отрывая глаз от планшета в руках эля:

– Да, да, конечно. Вы правы. Так, о чем мы?

– Я говорил о мотивах богов. О том, что чем-то подобным люди занимались на Земле. Но наши эксперименты были скорее про границы разума, про исследование возможностей родственных видов. Никто всерьез не надеялся вырастить новых разумных. Боги же, по словам Храма, предлагают именно это. Они утверждают, что наше общественное сознание вполне созрело для этого и переходу на новый уровень препятствует лишь медленно меняющаяся биологическая часть человека. Как утверждает Храм, наша способность порождать языки имеет генетическое основание. – Эль останавливающим жестом показал, что видит непонимание собеседника. – Имеется в виду структура нашего мозга, которая воспроизводится почти неизменно при каждом рождении нового человека.

Сомтанар задумчиво кивнул, и эль, явно возбужденный, продолжил:

– Храм видит тут материальное препятствие. Он считает, что отсталость материи индивидуального мозга препятствует восприятию нами языка другой структуры – более сложного уровня организации.

– И что же? Он предлагает переделать нам мозги?! – На этот раз Сомтанар остановил жестом уже