Глубоко под кожей - Нора Робертс

— Это цена, которую приходится платить, — холодно заметил Квин, — за то, чем вы занимаетесь.

— А чем я занимаюсь? — Ее глаза, и без того ярко-голубые, сверкнули гневом. — А, понимаю. Я выставляю себя напоказ на экране, не одеваюсь в лохмотья, не ношу паранджи, поэтому и получила то, что получила. Причем совершенно заслуженно.

Ее холодная красота обезоруживала, а страстный отпор, который она дала Квину, был похож на огонь во льду. Квин не обратил внимания на то, что мышцы его живота напряглись, и пожал плечами.

— Ну, что-то вроде того.

— Благодарю вас за то, что потратили на меня время, — сказала Шантел и отвернулась. Но, не совладав с собой, резко развернулась и выпалила: — Почему бы вам не вернуться в двадцатый век? Если женщина привлекательна и не собирается скрывать свою привлекательность, это вовсе не означает, что она заслуживает того, чтобы ее оскорбляли словами, делом или в эмоциональном плане.

— А я вовсе не говорил, что женщина вообще заслуживает, чтобы ее оскорбляли, отпарировал Квин.

Но его небрежный тон только подлил масла в огонь.

— То, что я актриса и сексуальность является частью моего ремесла, вовсе не означает, что я должна стать добычей любого мужчины, который захочет меня получить! Если я играю роль убийцы, это еще не значит, что я сама должна сидеть в тюрьме.

— Вы возбуждаете самые низменные инстинкты, мисс О’Харли, и делаете это вполне осознанно. Так что не удивляйтесь, если к вам прилипает какая-нибудь грязь.

— Иными словами, так мне и надо, — прошептала она. — Вы дурак. Вы из тех мужчин, у которых мозги находятся ниже пояса. Из тех мужчин, которые думают, что если женщина согласилась отужинать с ними, то должна отработать этот ужин в постели. Ну что ж, я сама могу заплатить за свой ужин, мистер Доран, и сама справлюсь со своими проблемами. Я уверена, что вы знаете, где дверь.

— Шантел, — начал было Мэт, но она повернулась к нему, озлобленная, взъерошенная, словно кошка. — Лучше я съем еще несколько канапе, — пробормотал он.

— Мисс О’Харли.

— Что там? — Шантел резко обернулась к своему высокому старику мажордому и втянула в себя воздух, чтобы побыстрее успокоиться.

— Что случилось, Марш?

Услышав, каким тоном она произнесла эти слова, Квин сощурил глаза. В этом тоне прозвучали человеческие нотки. Мисс О’Харли, несомненно, игнорировала классовые различия и общалась со слугами как с людьми. Несмотря на то что от волнения все ее тело было вытянуто, как струна, она улыбнулась старику.

— Вот это только что принесли для вас.

— Спасибо. — Шантел пересекла комнату и взяла из рук слуги вазу с лилиями.

— Ты мне сегодня больше не понадобишься, Марш.

— Очень хорошо, мисс.

Пройдя за спиной Квина, она поставила вазу на столик у окна.

— Почему ты не проводишь своего друга, Мэт? Не думаю, что…

Она вытащила из цветов карточку и замерла на месте. Она собиралась уже было надорвать бумагу, но пальцы ее дрогнули. Не успела Шантел бросить ее на пол, как Квин схватил ее за руку и стал медленно вытягивать из ее кулачка сложенную записку. Он прочитал ее, и его живот свело от отвращения.

— Значит, я заслуживаю это? — Голос Шантел звучал холодно, почти отстраненно, но, заглянув в ее глаза, Квин увидел в них ужас.

Он сунул записку в карман и взял Шантел за руку.

— Почему бы вам не сесть?

— Что, еще одна? — бросился к ним Мэт, но Квин указал на бар.

— Налей ей бренди.

— Я не буду пить. Я не хочу садиться. Я хочу, чтобы вы ушли. — И она начала вытаскивать свою руку, но он только крепче сжал пальцы и подвел ее к софе.

— И как часто вы получаете такие записки?

— Почти каждый день. — Она взяла сигарету, потом положила ее назад.

— И все они такие же… откровенные?

— Нет. Она взяла бокал с бренди и отхлебнула, не желая признаваться даже себе, что нуждается в выпивке. — Это началось пару недель назад.

— А что вы делаете с записками?

— Первые я просто выбрасывала. Потом, когда тон стал меняться, я собиралась их сжечь. — От бренди по ее телу разлилось тепло, но она не успокоилась. — Но потом решила сохранить их. Не знаю почему. Я думала, что, если ситуация выйдет из-под контроля, надо будет иметь их под рукой.

— Позовите своего слугу. Я хочу задать ему несколько вопросов. И принесите остальные записки.

Его приказы сделали то, что не смогло сделать бренди. Шантел почувствовала, что ее позвоночник распрямился.

— Это не ваше дело, Доран. Мы уже все решили.

— Но записка меняет дело. — Он вытащил карточку из кармана и увидел, как она сжалась.

— Я не хочу, чтобы вы мне помогали.

— А я не обещал вам помогать.

Они смотрели друг другу прямо в глаза.

— Покажите мне остальные письма. Пока не придумали, как справиться со всем этим.

В эту минуту, в эту короткую минуту он был ей противен. Шантел могла бы не показать этого, ведь она была хорошей актрисой. Но она не стала скрывать своего презрения. Впрочем, не успела она заговорить, как Мэт положил ей на плечо руку. Его пальцы, как и ее, беспокойно двигались.

— Прошу тебя, Шантел. Подумай, прежде чем сказать.

Шантел не сводила глаз с Квина.

— Я не скажу, что о вас думаю. — Но тут ее губы снова искривились, и она заскрежетала зубами. — А может, и скажу.

— Шантел, — Мэт слегка сжал ее плечо, — я не люблю ультиматумов, но предупреждаю тебя. Если вы с Квином не договоритесь, я обращусь в полицию. Да, — продолжил он, когда она вскинула голову, — я это сделаю. Ты ведь умная женщина. Так веди себя разумно.

Она терпеть не могла, когда ее загоняли в угол. Квин это заметил. Она всегда настаивала на том, чтобы у нее было право выбора и она могла контролировать события. Это восхищало его и вызывало уважение. Может быть, всего лишь может быть, в Шантел О’Харли было что-то особое, невидимое глазу.

— Ну хорошо, сделаем по-вашему. Один раз. — Она встала, царственная и сильная. — Только не надо беспокоить Марша. Она спокойно встретила взгляд Квина. — Он стар и сильно ослабел. Не хочу огорчать его.

— Но я ведь не избивал весь день собаку, — сказал ей Квин.

— Только маленьких детей и котят, — прошептала она, выходя из комнаты.

— Твоя клиентка — сильная женщина.

— Да, сильная, — согласился Мэт. — Но сейчас она насмерть перепугана. А обычно ее не так-то легко напугать.

— Надо думать. — Квин вытащил сигарету и постучал ею по пачке. Он вынужден был признать, что поначалу решил, что Шантел преувеличивает опасность. Но несколько предложений, напечатанных на карточке, заставили его изменить свое мнение. Ничего более гнусного он не читал. Для Квина граница между правильным и неправильным была весьма относительной, но надпись на карточке, вне всякого сомнения, относилась к области неправильного. И все-таки, чтобы решить, хочет ли он взяться за дело, надо было выяснить еще кое-что.