Сантрелья - Тамара Вепрецкая

Только я начала втягиваться в эту магию чисел, понимать их потаенный смысл, как принесли ланч, и мне пришлось отложить изучение Колиных действий непосредственно в Испании. Вместе с перевариванием пищи я переваривала полученную мной информацию.

Испанский отчет открывали сведения о цене на билеты, визы, о расходах в аэропорту, о стоимости подарков испанским друзьям. Я не верила своим глазам. Коля, мой неисправимый роман-тик, грезивший о цивилизации, чье существование скорее иллюзорно, чем реально, мой милый Николай с дотошностью и скрупулезностью истинного бухгалтера и с навыками опытного жмота высчитывал и заносил в кондуит каждую истраченную копейку. Я на мгновенье прервала чтение, пытаясь унять свое негодование, граничившее с восхищением и завистью.

Согласно документу, Коля и Людмила пробыли в Кадисе у Карлоса и Анхелес всего два дня, что собственно и составило их отдых, а затем отправились на несколько дней в Мадрид. Там предоставив жене свободу в знакомстве с достопримечательностями столицы, Коля провел ряд встреч с испанскими археологами. Из отчета я поняла, что с ними он делился своими намерениями и советовался по вопросу о дальнейших своих действиях. Была даже приложена приблизительная смета на ведение раскопок из расчета сезонных работ в течение трех месяцев. Далее приводилась итоговая сумма расходов за время пребывания в Мадриде, затем они переехали в Севилью, откуда Людмила вернулась в Кадис, а Николай после встреч с севильскими учеными в течение нескольких дней путешествовал по Андалусии. Эта информация подкреплялась подробными расчетами расходов. Наконец, Коля возвратился в Кадис. Завершался отчет новой примерной сметой, по всей вероятности, составленной в результате его встреч и поездок.

Мне стало ясно из всего документа лишь то, что я должна встретиться с людьми, с которыми общался мой брат, причем в той же последовательности. Я составила список с их адресами и телефонами, так скрупулезно указанными братом в отчете. Не сообщалось там лишь самое главное — подробное содержание их бесед.

Я закрыла папку и минут десять отдыхала от испещренной цифрами информации, в то же время оставляя ее как бы отлежаться, в надежде на какие-то новые неожиданные идеи по поводу предстоящего мне расследования. Да-да, именно расследования, иначе это предприятие назвать нельзя. Я не переставала удивляться тому, как сочетались в моем брате возвышенный полет романтической души и совершенная трезвость бухгалтерского ума. Я осознала, что последнее стало частью романтики, неотъемлемым условием достижения с детства поставленной цели. «Хорошо, если для того, чтобы найти Атлантиду, нужно стать счетоводом, я им стану, — вероятно, рассуждал Николай. — Если понадобится для этого стать ассенизатором, значит, буду ассенизатором». Я снова испытала неизъяснимую гордость за брата, сменившуюся беспредельной тоской.

Однако я пока не была бухгалтером, а романтик во мне утомился от обилия закодированной в числах информации, и я вспомнила о другом сокровище, сокрытом в моей ручной клади. Я извлекла папку с рукописью и бережно открыла ее. Заголовок гласил: «Житие и деяния Святогора». Будучи рожденной под знаком Близнецов, я, конечно же, не удержалась и заглянула в конец манускрипта, где значилось:

«Писано сие в лето 6532 от Сотворения мира во граде Новгороде дружинником князя Яро-слава Владимировича, боярином Святогором». Сладко защемило сердце от этакой древности, и я вернулась к началу рукописи:

«Я, нареченный русским именем Святогор, в крещении Илия, решил поведать историю жития моего, богатого событиями чудными и приключениями, удивления достойными. Жизнеописание мое я пишу на языках, близких сердцу моему. Язык русских княжичей — язык родины моей. Язык андалузских эмиров — язык познаний и помыслов моих. Язык страны христианских замков — язык моих друзей и врагов».

Подобное вступление ошеломило меня изысканностью слога и загадочной возвышенностью смысла. Насколько отличался этот документ от только что изученного мной отчета.

«Я, Сварожич по происхождению, Даждьбожий внук и Перу-нов воин, крещеный в христианской вере, постигший веру пророка Мохаммеда и знакомый с верой христиан страны заходящего солнца, обрел многие знания и рассуждения свободные…»

Боже, да он философ, этот таинственный Святогор! Я хотела продолжить чтение, но объявили, что самолет идет на посадку, что через несколько минут мы приземлимся в аэропорту Барахас, что температура воздуха в испанской столице 28 градусов, а местное время — три часа дня.

Я аккуратно упаковала документы и терпеливо ждала, когда самолет распрощается с небесами и покорно опустится на грешную землю.

Получив багаж, у выхода я заметила Карлоса, задумчиво изучавшего пассажиров. Но не успела я подойти к нему, как какой-то молодой человек обратился ко мне на чистом русском:

— Елена Ветрова, это вы?

— Да, — удивленно вскинула я на него взгляд.

— Я от Игоря. Он просил встретить вас. Я из посольства. Меня зовут Андрей Доброхотов.

— Очень приятно, — протянула я руку. — Но я вижу, меня встречают испанские друзья. Пойдемте, я вас представлю.

Мы подошли к Карлосу. Он обнял меня, по-испански чмокнул в обе щеки. Я представила его Андрею.

— Карлос, зачем ты здесь? Где Люда и Анхелес?

С Молиносами меня связывала уже многолетняя дружба. Наше знакомство произошло в Москве, когда совершенно случайно на улице ко мне обратилась обаятельная женщина на русском языке с сильным акцентом и попросила подсказать, как ей с мужем добраться до Старого Арбата. Я поинтересовалась, откуда они. Оказалось, из Испании. И я, вдохновленная возможностью пообщаться на испанском, предложила им свои услуги в качестве добровольного гида. Целый день мы провели вместе: бродили по Старому и Новому Арбату, по Воробьевым горам, где я неплохо ориентировалась со студенческих лет. Потом я показала им свои любимые московские улочки. Через пару дней мы встретились снова, и я свозила их в Царицыно. Там мы вдыхали лесной весенний воздух и дух давно ушедших времен, запечатленный в камне. На следующий день они уезжали, и мы, обменявшись адресами, обещали писать друг другу.

Анхелес имела филологическое образование и владела английским, французским и русским языками. Карлос, врач по профессии, много повидал в мире, так как неравнодушное отношение к бедам человеческим забрасывало его в самые забытые богом точки планеты, туда, где в нем нуждались люди. Он говорил немного по-английски и по-французски. Но у нас троих уж точно имелся один общий язык — испанский, на нем мы с Анхелес и переписывались. Впрочем, иногда она писала на русском, а я отвечала ей на родном своем языке: дескать, пусть попрактикуется читать по-русски.

Год назад я, наконец, собралась в Испанию, где меня уже много лет ждали. Насколько мне были там рады, показал радушный прием, мне оказанный. Меня кормили, поили, развлекали и возили по всей Испании. Анхелес была моим внимательным ги-дом, милым собеседником и строгим учителем испанского. Карлос был нашим кормильцем, поильцем, шофером и улыбчивым добрым гением.

Вопрос, который я задала теперь своему испанскому другу, в свете сказанного выше, был совершенно неуместен. Карлос всегда оказывался там, где в нем больше всего нуждались. Это он и подтвердил словами:

— Я решил тебя встретить. Тебе понадобится помощь. Женщин я оставил дома. Заботы помогут всем отвлечься от грустных мыслей.

— Значит, новостей нет? — произнесла я упавшим голосом.

Карлос отрицательно покачал головой.

— Андрей, — вдруг повернулась я к молодому человеку, — что мне делать?

Этим вопросом я выдала всю свою растерянность и как бы попыталась переложить на него часть ответственности за происходящее.

— Сначала вам необходимо поесть и передохнуть с дороги, — бодро отчеканил он. — Я отвезу вас и вашего друга в отель.

— Но мы теряем время! — ко мне вернулась деловитость. — Сейчас только четыре часа, на еду и отдых уйдет масса времени. Надо уже начинать поиск.

— За едой мы могли бы обсудить план действий, — предложил Карлос.

— Прекрасная мысль! — поддержал Андрей. — Игорь сказал мне, что вы ознакомились с отчетом Николая Быстрова, и, возможно, у вас уже имеются какие-то соображения.

Итак, Игорь руководил операцией розысков из Москвы. Это было и приятно, и почему-то досадно, словно он опекал меня, несмышленую девочку, не полагаясь на мой здравый смысл.

— Вы на машине? — обратился Доброхотов к Карлосу. Тот кивнул.

— Тогда я отпущу водителя и поеду с вами, если вы не возражаете. Ветров предполагал, что вас будут встречать испанские друзья. На этот случай я взял машину с водителем, — продолжал Андрей. — Теперь я в полном вашем распоряжении.