Лекарство от Африки - Нонна Ананиева

– Гидроплазма, – он оставался серьезным, но его лицо было таким открытым и дружелюбным, что всегда казалось, что он слегка улыбается, – гидроплазма, которая превращается в биоплазму в организме, обеспечивает абсорбцию и ассимиляцию воды и питательных веществ, которые мы употребляем, а также вывод продуктов жизнедеятельности. Гидроплазма способствует более интенсивной энзимной активности, увеличивает нашу сопротивляемость вредным факторам, влияющим на наше здоровье…

Речь шла о биогенном активаторе воды, которым Марк занимался уже не первый год в сотрудничестве со многими учеными, разбросанными по всему свету. В «Доме» пили только его воду, почти все Ленины клиенты пили ее и дома тоже.

Он говорил о воде уже не первый раз, но приходили новые люди с новыми вопросами, да и у него самого накапливались новости и советы.

– Скажите, а два литра в день надо пить только воды или можно комбинировать с чаем, соками, супом, например? – спросила какая-то девушка, которую Марк видел впервые.

– Я имею в виду два литра чистой воды в день, не считая всего остального, – ответил Марк, – и еще раз подчеркиваю, что научно доказано: хроническое непроизвольное обезвоживание есть основная причина появления болей и возникновения болезней.

– Марк, я слышал неоднократно такую вещь, – сказал, вставая, Анатолий, – что человеческий организм может испытывать внутриклеточную нехватку воды даже в тех случаях, когда воды вокруг сколько угодно. Ты не скажешь, почему так происходит?

Марк заметил, что он сидит вместе с Леной.

– Опять все та же хроническая обезвоженность. Организм не впускает воду и ничего не выпускает. Ну а дальше – нет структурированной воды. Вы, наверное, знаете, что вода попадает в клетку по одной молекуле, а когда вода неструктурирована, то наблюдается очень большая скученность молекул, и они не могут пройти через мембрану. Третье, это нарушение калиево-натриевого насоса. Когда в клетке не хватает калия, который способствует продвижению воды внутрь клетки. Надо кушать много зеленых фруктов, овощей, курагу или принимать бикарбонат калия. Но это всё на приеме, – улыбнулся Марк. – У нас есть специальный приборчик, Маша прекрасно с ним справляется. – Марк посмотрел на свою изящную ассистентку. – Новеньким хочу представить Марию Жигалову, доктора-терапевта, проработавшую пятнадцать лет в одной из московских больниц. Маша, знаете, – обратился к ней Марк, – как-нибудь надо будет сделать специальную встречу о том, как постепенно у врача меняется точка зрения на главный вопрос его жизни: «как реально помочь человеку?» или что-то в этом духе. Надо будет подумать. Поговорить о токсичных медикаментах, об «охране болезней», о формализме в медицинской науке, о том, что такое слава врача и его жадность.

– Я готова, – сказала скромно Мария. – Самый любимый рецепт, который я выписывала пациентам, причем совершенно бесплатный и очень эффективный, был рецепт на воду. – Видя, что ей дают высказаться, она продолжила: – А с открытием гидроплазмы я делаю все, что в моих силах, чтобы объяснить людям, что наше здоровье напрямую зависит от потребления правильной воды и что сухость во рту – это не самый верный признак обезвоживания. – У Марии Жигаловой тоже был сильный голосок, она чеканила слова не хуже доктора. – Вода – это прежде всего питательное вещество, причем самое недооцененное современной наукой, без которого не может быть нормального обмена веществ и правильной работы организма.

– Но я совершенно не хочу пить, – заметила одна из присутствующих женщин.

– Дело в том, – ответил ей Марк, – что с возрастом мы теряем остроту восприятия жажды. А еще точнее, мы теряем четкость восприятия различий между голодом и жаждой и, соответственно, очень часто заедаем ее едой. Может быть, не стоит сейчас углубляться в дискуссию о симптомах жажды и повышенной активности гистамина. Хотя речь может пойти о симптомах астмы, аллергии, сильных болях, изжоге, колитах, мигрени, ревматизме. Именно гистамин борется с физиологической засухой организма, именно он играет важную роль в возникновении боли как индикатора жажды. Все обезболивающие и противоаллергические средства, антидепрессанты и транквилизаторы обладают антигистаминными свойствами.

– Да, об этом уже пишут. На болезнях людей делаются деньги, а уменьшать доходы труднее всего на свете, – сказала все та же незнакомая девушка. – Раз дело в гистамине, давайте его заблокируем лекарствами, чтобы ничего не болело, а почему болит – это уже другой вопрос.

– Они что, лечат нехватку воды лекарствами? – спросил Гоша. – Не может быть!

– Слушайте, меньше всего я хотел бы сейчас разворачиваться в сторону нечистоплотности фармацевтических компаний и проблем в методах лечения традиционной медицины. Есть серьезные «за» и такие же серьезные «против». До операций и шунтирований лучше дело не доводить. Вы согласны? – улыбнулся, обращаясь ко всем, Марк. – Хотя, если у кого-то есть к этому стойкий интерес и нет больших проблем с чтением текстов на английском языке, то отправляйтесь на просторы Google и найдите протоколы заседаний Совета директоров все равно какой крупной фармацевтической компании. Там в открытую обсуждаются вопросы, связанные с тем, как усадить еще большее количество людей на производимые ими лекарства. Например, подогнать клинические испытания так, чтобы норма сахара в крови соответствовала более низким показателям, а это приведет к тому, как вы уже догадались, что большему количеству людей придется принимать лекарства от диабета, а заодно и стать зависимыми от него. Также можно поиграть и с показателями кровяного давления. Чем не терроризм? И никакие шахидки не нужны.

– А нам-то что делать? – вырвалось у Гоши.

– Программы не могу предложить. Но вот точно сидеть сложа руки не стоит. Во всяком случае, судьба барана не может служить примером для современного мыслящего человека.

Он заметил, что Анатолий сел к Лене очень близко. Он что-то ей говорил, а ей было интересно. Они его почти не слушали. Анатолий был из тех, кого выбирают женщины, повинуясь «парасимпатике». Неосознанно идя за тем, кто сильный, высокий, с юмором и, похоже, с деньгами. Он мог увлечь, потому что жил в гуще событий, бизнеса, колесил по свету, любил все новое, искал приключений… Иногда хочется попробовать себя в других обстоятельствах, начать новый бизнес, увидеть другие страны, другую жизнь, другого самого себя. Лене тоже могло показаться, что где-то там она однажды приземлится в аэропорту своей судьбы. Кто вообще знает, о чем может мечтать такая женщина? Марк почему-то встревожился. Их отношения утопали в глубокой симпатии и даже доверии, им было несказанно интересно друг с другом, она следила за его пациентами – как они выздоравливали, худели, молодели. Всегда была внимательна к каждому его слову. Иногда он мог просто сделать небольшое замечание о какой-нибудь мелочи в клубе, и Лена никогда не игнорировала. А уж что касается сервиса, отношения к пациентам, точности, чистоты, работы кафе – лучшего директора было просто невозможно отыскать. Как-то незаметно она стала тянуть его в благотворительность, и это было, пожалуй, единственным камнем преткновения в их отношениях.

– Хочешь, обвиняй меня в бессердечности, но я не могу давать деньги на препараты, которые поддерживают страдания и мучают и детей, и родителей. Иди, сходи в эти фонды и предложи им вылечить совершенно безнадежного, по их мнению, ребенка. Пусть дадут любую стадию рака, любого органа, мозга, крови – что будет. Я вылечу бесплатно, но только если никто не будет вмешиваться. Я готов. Я могу снять квартиру для этого, могу сделать это у себя.

Лена пошла. Ни в одном фонде даже не стали серьезно слушать. Но он ей доказал свою правоту. Нашел в интернете отчаявшихся родителей, готовых на все. Павлику было четыре года. Острый лимфобластный лейкоз. Сейчас ему пять с половиной. Сейчас он живой и здоровенький. Марк выхаживал его семь или восемь месяцев. Нанял знакомую медсестру и не пускал к мальчику ни одного врача. Родители возили его на процедуры к Маше, и все знали в «Доме», почему там был этот ребенок. Сейчас фотография Павлика стоит на этажерке рядом с письменным столом в его кабинете. После результатов анализов врачи подтвердили ошибку в диагнозе. Нормально. А как еще можно объяснить тот факт, что кто-то вылечил то, что лечить не полагается? Отец мальчика засомневался и перестал звонить. Но только не мать. Она знала, что ошибки быть не могло, потому что перепроверила все анализы сына и интернет был последней ступенью отчаяния. Марк не обращал на отца внимания. Мужчины намного консервативнее и намного недоверчивее, не говоря уже о гипертрофированной гордыне у четырех пятых мужских особей. Иногда ему даже казалось, что именно гордыня – одна из основных причин меньшей продолжительности жизни у мужчин по сравнению с их женами. И фатально ошибочные авторитеты, как правило, времен их молодости. Он простил его, потому что Павлик был спасен. Потом вдруг отец приехал в «Дом».