Вкус желания - Шэрон Кендрик

— А как насчет вас? — спросил он. — Чем вы занимаетесь? Работаете?

Джессика пригубила еще шампанского в надежде выиграть время. Она предполагала, что в этом мире женщины, как правило, не работали. В любом случае она пожалела, что не подумала об этом заранее. Что же ей сказать? Ее тревожный взгляд заметался по комнате и вдруг наткнулся на Сальваторе. Он смотрел на нее.

— Джессика учится на офис-менеджера, — негромко сказал он.

Джессика даже моргнула от удивления. Неужели он не пропустил мимо ушей все, что она ему говорила?

— Вот как? — встряла Клэр. Именно так вы и познакомились? В офисе?

— Можно сказать и так, — пробормотала Джессика и, к своей досаде, почувствовала, что краснеет.

Сальваторе спрятал улыбку. Пока Джессике неплохо удавалось справляться и без его помощи. Любопытно будет посмотреть, надолго ли ее хватит. А этот румянец на щеках... Просто как по заказу! Он словно бы говорил о том, о чем сама Джессика, стеснялась говорить вслух, — о якобы завязавшемся между ними служебном романе.

— Пройдемте в столовую? — предложила Эми чуть более резко, чем требовалось.

На длинном столе сверкала посуда из хрусталя и' серебра, стояли вазы с белыми розами, источавшими изумительный аромат.

Джессика села за стол с некоторой опаской, положила на колени салфетку и с трепетом стала ожидать, когда начнется ужин. Что, если подадут блюда, о которых она не имеет ни малейшего понятия? Хотя Уиллоу и прочитала, ей краткий курс о том, что и как едят на таких вечерах, Джессика боялась, что этого недостаточно. К счастью, ее опасения не оправдались, так как устрицы и артишоки, поглощение которых могло вызвать у нее наибольшие трудности, поданы не были. Джессика успокоилась и стала прислушиваться к проходившему за ужином разговору. Кроме того, она заметила, что гости почти не притронулись к еде, а вот их бокалы официанты регулярно наполняли.

Сальваторе явно выделялся среди всех мужчин. Глаза Джессики, как, впрочем, и других женщин, то и дело обращались в его сторону. Похоже, замысел Сальваторе не оправдался. То, что он появился на ужине не один, ничуть не сказалось на их желании очаровать его. Они откровенно флиртовали с ним, словно не замечая Джессику.

«Должно быть, это очень утомительно — быть постоянно центром внимания и мишенью для женщин от семнадцати до пятидесяти лет», — решила Джессика, отвечая на вопрос сидящего рядом с ней Джереми. К счастью, это был весьма простой вопрос, поэтому он не вызвал у нее никаких осложнений. В свою очередь, не зная почти ничего о финансах и поглощениях, она спросила своего соседа, чем он любит заниматься в свободное время. Ответ Джереми ее удивил. Оказалось, тот обожает рыбалку и при этом любит сам копать червей.

— Дождевых червей? — спросила она, и за столом тут же наступила тишина.

Джессика подняла голову и наткнулась на взгляд Сальваторе. Его голубые глаза были сощурены в насмешливом удивлении.

— Подумать только, они говорят о червях! — театрально воскликнула Клэр.

Завладев всеобщим вниманием, Джессика почувствовала себя крайне неуютно.

— Просто я ходила на рыбалку и тоже копала червей, когда была маленькой, поэтому немножко в этом разбираюсь, — объяснила она Сальваторе со смущенной улыбкой.

Это было в то далекое время, когда ее родители были еще живы и все дни казались ей солнечными, наполненными любовью, смехом и играми. Вместе с отцом они копали в саду червяков, а затем, иногда всей семьей, ходили на реку, чтобы порыбачить. Какое же это было счастливое время!

— Полагаю, в детстве вы были сорвиголовой, — заметила Сюзи.

Так как внимание всех за столом по-прежнему было приковано только к ней, к чему Джессика совершенно не привыкла, то и растерянность ее росла. «Не робей», — сделала себе мысленное напутствие Джессика.

— Можно сказать и так, — кивнула она. — В детстве я любила лазить по деревьям, рыбачить и плавать. Ведь это так весело! Почему я должна отказывать себе в этой радости, даже если кто-то считает такое поведение неподходящим для девочки?

— Браво! — негромко сказал Джереми и засмеялся.

Настроение Джессики сразу поднялось и оставалось таким уже до конца ужина. А Джереми даже предложил ей как-нибудь порыбачить в Хэмпшире, где по его владениям протекала река. Джессика, принимая его визитную карточку, улыбнулась и сказала, что подумает.

Остаток вечера прошел без происшествий, но Джессика была рада, когда наконец дверца лимузина за ними снова закрылась и машина тронулась с места. Впрочем, ее облегчение длилось недолго — она заметила оценивающий взгляд Сальваторе, словно он впервые увидел в ней то, чего раньше не замечал.

— Вот, значит, какими могут быть незаметные до того мышки, — сказал Сальваторе, обращаясь скорее к самому себе.

— Что вы имеете в виду?

Сальваторе откинулся на спинку сиденья и негромко засмеялся:

— Только то, что и сказал. — Но, видя легкую настороженность в ее глазах, пояснил: — Неприметная девушка вдруг совершенно преображается прямо на глазах и превращается в очаровательную соблазнительницу.

— Соблазнительницу? — как эхо откликнулась Джессика и засмеялась, скрывая за смехом дрожь голоса. — С чего это вы решили?

Сальваторе поднял брови:

— Только не говори мне, что ты не заметила, как Джереми был тобой очарован. По-моему, это было ясно всем. — Он сделал паузу, и его сверкнувший в полутьме салона взгляд снова прошелся по ее фигуре. — И сейчас ты соблазняешь меня.

Джессика издала какой-то нечленораздельный звук и вдруг поняла, что атмосфера внутри салона как-то незаметно изменилась. Так же как и выражение лица Сальваторе. Его глаза заблестели от... от... желания?

Она не успела удивиться своему открытию, как очутилась на коленях Сальваторе. Спустя секунду он уже целовал Джессику с такой страстью, что у нее закружилась голова.

Глава 4

Мысль: «Наверное, я тону» — мелькнула у нее в голове и тут же пропала под наплывом накативших чувств. Джессика никогда не думала, что всего один поцелуй может перевернуть все в ее душе. Ощущение было таким, словно до этого момента она просто спала и вот сейчас проснулась, разбуженная этими мужскими губами, обжигающими ее губы. Джессика почувствовала его вкус — вкус вина, желания, обещания — и как будто опьянела сама. Под мягким, но настойчивым давлением мужских губ она открыла рот. Наслаждение, пронзившее все ее существо, когда она почувствовала его язык, дразнящий, волнующий, заставило Джессику задрожать. Она словно таяла в его руках, ее тело почти не принадлежало ей. Она казалась себе такой слабой, что была вынуждена схватиться за его широкие плечи, чтобы не упасть.