Вкус желания - Шэрон Кендрик

— Для меня это не проблема.

Джессика слегка нахмурилась, думая над тем, что бы еще спросить и нужно ли ей вообще поддерживать разговор.

— Сколько времени у вас займет, чтобы вернуться к себе? — нерешительно спросила она.

— Челси, — назвал Сальваторе свой район, вместо того чтобы просто дать ответ.

В том, что он живет в Челси, не было ничего удивительного. Богатый район с шикарными белыми виллами и вишнями в белом цвету весной. То, что Сальваторе живет в каком-нибудь другом районе, даже представить было сложно.

— Вам придется сделать изрядный крюк, возвращаясь обратно. Я не хочу отнимать у вас столько времени, сэр.

Это ее «сэр», принимая во внимание обстоятельства, прозвучало немного диковато. Сальваторе спрятал улыбку, поудобнее устроился на сиденье повернулся к окну и только потом ответил:

— Я мог бы попросить водителя сначала отвезти домой меня, а уж затем позаботиться о вас, но я никогда не был в районе, в котором вы живете. Мне интересно взглянуть.

«Не ожидайте слишком многого», — хотела сказать Джессика, но передумала и лишь улыбнулась.

Молчание понемногу начало давить ей на уши. О чем бы ей еще спросить? Может, о том, нравится ли ему жить в Лондоне? Но Сальваторе ясно дал понять, что не расположен беседовать. Да и о чем уборщице говорить со своим боссом? Джессика решила, что тишина — это не так уж и плохо, и тоже уставилась в окно.

Джессика, как с удивлением обнаружил Сальваторе, не старалась заполнить наступившую тишину бессмысленной болтовней. Почему другие женщины не понимают прелести, которая заключена в тишине? Почему стоит лишь образоваться паузе, как они тут же начинают загромождать ее ненужными словами?

Лимузин вез их сквозь пелену дождя по улицам города. Слышалось ровное, убаюкивающее урчание мотора, и Сальваторе чувствовал, что он понемногу начинает расслабляться. «Да, — пришло ему в голову, когда автомобиль замедлил ход и повернул на улицу с рядом викторианских домов, — к роскоши привыкнуть легко».

Последний дом в конце, — нарушила Джессика длящееся почти всю поездку молчание.Лимузин остановился у маленького домика.

— Он принадлежит вам? — спросил Сальваторе, рассматривая дом из окна.

Она отрицательно покачала головой:

— На мою зарплату купить собственность в Лондоне почти нереально. Я арендую этот дом, точнее, не я одна, а еще с двумя девушками. Уиллоу работает в журнале, а Фрея стюардесса, поэтому фактически мы с Уиллоу живем вдвоем.

Но Сальваторе слушал ее вполуха. Может, дело в том, что дождь перестал, а из-за темного облака выглянула яркая луна? Лицо Джессики полностью преобразилось. Он понял, что смотрит на девушку, не в силах оторвать глаз от ее каштановых волос, от ее кожи, которая казалась гладкой и безупречной. Ее серые глаза заблестели в свете луны, как драгоценные камни. От губ также исходил блеск. Неожиданно для себя Сальваторе сразу же забыл о ее простенькой дешевой одежде, видя перед собой лишь эти глаза и губы.

— Вы свободны завтра вечером? — вдруг спросил он.

Джессика моргнула:

— Э-э-э... нет. — И не удержалась от встречного вопроса: — А почему вы спрашиваете?

— Помните, что я говорил вам об ужине, на который приглашен завтра? Не могли бы вы пойти со мной?

Джессика силилась понять, говорит ли Сальваторе серьезно или шутит.

— Вы имеете в виду, в качестве гостьи?.. — спросила она неуверенно.

Сальваторе передернул плечами, подавляя раздражение. Конечно, она удивлена. Но все равно это был глупый вопрос. Не мог же он пригласить ее в качестве своей личной уборщицы, верно?

—Разумеется, — сказал он, все же не сумев полностью избавиться от нетерпеливых ноток, которые прозвучали в его голосе. — Хотя на самом деле мне нужно, чтобы вы притворились моей девушкой. Моей подруж...

— Кем?! — перебила его Джессика, вне себя от удивления. — Вашей... девушкой?..

— Да, я хочу, чтобы вы сыграли эту роль, — небрежно продолжил Сальваторе. — Ничего сверхъестественного или сложного. Просто иногда заглядывайте мне в глаза с нескрываемым обожанием. Или вам не под силу маленькое представление?

Теперь Сальваторе совершенно открыто насмехался над ней, хотя Джессика не понимала почему. А объяснялось все просто: Сальваторе считал всех женщин искусными актрисами, даже если среди них встречались такие, кто по каким-то причинам не прибегал к женским уловкам.

— Мне нужно отогнать охотниц, вообразивших себя львицами, а меня — кабаном, которого они хотят загнать. Я хочу, чтобы все, кто участвует в охоте на меня, а также те, кто только хочет попробовать свои силы, поняли, что я вообще-то не жертва и что у меня уже есть женщина.

— Но почему я? — поразилась Джессика. — Почему бы вам для этих целей не нанять женщину, которая лучше меня понимает, что от нее требуется, и сможет лучше исполнить эту роль?

— У меня есть причина, из-за которой я обращаюсь именно к вам.

И она заключается в том, что Джессика ни разу не дала понять, что он интересует ее как мужчина, то есть она не рассматривает его как потенциального мужа. Что в глазах Сальваторе имело немалый вес.

— Но разве... — снова начала Джессика и закусила губу. Может, не стоит задавать этот вопрос? Но как она получит ответ, если не задаст вопрос? Поэтому она закончила: — Но кто поверит, что такая девушка, как я, могла заинтересовать такого мужчину, как вы?

— Хороший вопрос. — Взгляд Сальваторе прошелся по ее одежде, не упуская ни малейшей детали. — Особенно если на вас будет надето что-нибудь подобное, как сейчас.

— Прошу прощения, — сухо сказала Джессика, — что мне не пришло в голову прийти на работу в вечернем платье.

— «Вечернее платье» — это всего лишь оборот речи или у вас действительно имеется подходящий к подобному случаю наряд?

Джессика чуть было не ответила, что это «оборот речи», но что-то в выражении лица Сальваторе подсказало ей, что не стоит идти этим путем. Тот факт, что Джессика убирает его офис, еще не значит, что она нищенка, хотя ей и правда приходится нелегко.

— Может, мое платье и не является произведением искусства, но мне есть что надеть на вечер, — с достоинством произнесла она и уж совсем неожиданно для себя самой добавила: — Но я еще не знаю, приму ли я ваше приглашение, сэр.

Сальваторе лишь улыбнулся в ответ на такое заявление, однако его сердце забилось быстрее. Как он и предполагал, Джессика скрывала в себе актрису, что она только что и продемонстрировала. Она ошиблась лишь в одном: он любит играть, но лишь тогда, когда является ведущим в игре. Не стоит его дразнить.

Он подался вперед и тихим, намеренно хриплым голосом сказал: