Безмолвная. Книга 3 - Константин Лёр

Оби хмыкает, отчего плечи девушки вздрагивают. Обращаю внимание, что руки она держит за спиной, как будто что-то пряча от любопытных взоров.

— Тонсен, не ной. Я, когда первый раз попала на эту работу, тоже с мозолями ходила две недели. Тогда думала, что останусь с изуродованными ладонями навсегда. Ничего, всё зажило. Зато это наглядное подтверждение результатов нашего труда — чем не повод для гордости? А мне вот с девочками нужно придумать что-то для выступления восьмого мая (восьмого мая в Республике Корея отмечают день родителей. Прим. автора). Если бы я не выиграла этот проклятый конкурс, меня бы не назначили ответственной за подготовку класса к празднику. А ты, тонсен, о каких-то мозолях беспокоишься!

Оби прерывает монолог и наконец удостаивает меня своим вниманием. Она решительно шагает, сокращая дистанцию и заставляя напрячься в ожидании развязки… Мелькает мысль, что девчонка сейчас вытащит из-за спины что-нибудь тяжёлое и ка-а-к треснет по башке…

Плавным движением она выуживает руку, протягивает до боли знакомую вещь, в которой я мгновенно распознаю свой планшет. Не понимая, что происходит, принимаю потеряшку. Затем Оби делает ещё пару шагов, приближаясь вплотную, и обнимает Лиру. Поколебавшись, обнимаю её в ответ. Слышу, как за спиной одобрительно хлопает Манхи.

— Я очень сильно ошибалась на твой счёт, Лира. Я желала тебе зла, а ты спасла меня от смерти, — произносит Оби, отстранившись. — Ты простишь меня?

Улыбаюсь и киваю в ответ. Беру девчонку за руку, тащу к нашему «насесту». Там немного места, но мы с Манхи потеснимся. Ложусь поближе к соседке, а Оби пристраивается с краю. У индейцев была трубка мира, а у нас будет общая постель, для поваляться вместе.

— А как ты узнала о крушении? — задаёт давно мучающий её вопрос Оби.

— Да, расскажи! — поддерживает сестру Манхи и пихает меня в бок с другой стороны.

Хороший вопрос. Ранее мне удавалось избегать разговоров на эту скользкую тему по вполне понятным причинам: единственный человек, которого удалось спасти, — Оби. Причастные лица наверняка списали мою выходку на зависть и совпадение, а не предвидение катастрофы. А потом и спросить было не с кого. К моменту, когда «преступление» раскрылось я направлялся в другой конец страны.

Только Оби сейчас дала понять, что верит в версию благих намерений, а не зависти, иначе она бы не с извинениями пришла, а с бейсбольной битой наперевес. Что ей ответить, чтобы не вызвать ещё больше вопросов?

Включаю планшет, пишу почти правду. Конечно, вилами по воде, но другого разумного объяснения у меня нет.

[Мне приснилось крушение парома. В каких-то невероятных подробностях. Приснилось, что все на его борту погибают, включая тебя. Я так перепугалась, что решила сделать всё, что смогу. Придумала вот такое. Оби, прости, что заперла тебя. Я не знала, как иначе заставить тебя не садиться на Севоль]

— Лира, ты — мудан! — выдаёт Манхи, заглянув в экран со своей стороны. — А про меня тебе ничего не снилось?

«Спасибо, что не назвала похожим словом, но с другой согласной в окончании. Было бы справедливо, учитывая количество жертв», — мысленно отвечаю соседке, вспомнив давеча попавшийся мне на глаза выпуск новостей, где рассказывали о крушении. — «С другой стороны, чтобы спасти всех, пришлось бы приковать к унитазу капитана».

Отрицательно мотаю головой на вопрос Манхи. Разубеждать девчонку нет никакого желания, но и плодить слухи нежелательно. Пока я обдумываю, чем бы ответить, подаёт голос Оби.

— Ну ты скажешь — мудан! Для этого нужно родиться в семье шаманки, — вставляет она свои пять копеек в обсуждение животрепещущей темы. — А у Лиры просто вещий сон случился, такое бывает. У МинЛу тоже недавно был: ей приснилась распродажа в Лотте. Представляете, на следующее утро звонит она кузине в Сеул, а та ей подтверждает, мол, ходила вчера, обалдела от цен! Лира, если ещё что-то такое приснится, сразу рассказывай, может, увидишь, с чем мы выступаем восьмого числа. И я совсем на тебя не злюсь, ты правильно поступила!

Оби поднимается на ноги, виновато разводит руками:

— Девочки, я пойду, завтра ещё весь день пахать. Если я не высплюсь, то помру на этой лаванде.

Когда за Оби закрывается дверь, Манхи разворачивается поперёк постели, кладёт ноги мне на живот и скорбным голосом тянет:

— Лиии-ра, я тоже завтра умру на ней!

* * *

О, моя спина! С молчаливым стоном разгибаюсь, делаю наклоны вправо-влево, в попытке унять ноющую боль в пояснице и размяться. Попутно снова вспоминаю инспектора нехорошими словами. Ну вот нафига было тащить меня в Косон? Сейчас бы валялся в комфортабельной кровати со всеми удобствами и трёхразовым питанием, а не это вот всё.

Оглядываюсь. «Коллеги» давно вырвались вперёд — сказывался опыт и практика предыдущего дня — оставив новичка плестись в арьергарде. В том числе и Манхи, предложившая идти вдоль соседних гряд, чтобы ещё и поболтать успеть. Ага, только её и видели.

Вроде простая работа, со слов подруги: знай себе, иди вдоль гряды да прореживай кусты, удаляя под корень всё, что толще двух миллиметров в диаметре. Только меня забыли предупредить, каково это — словно эспандером работать секатором на протяжении нескольких часов кряду. Да ещё и задом кверху вдоль по маршруту. После первого часа такого труда спина перестаёт нормально разгибаться, а правая кисть немеет и отказывается сжимать прорезиненные рукояти инструмента, ощутимо натёршие ладони сквозь перчатки. Смена руки ненадолго помогает, но при этом в отсутствии навыка амбидекстрии дико падает производительность, да и левая кисть устаёт раньше, чем успевает отдохнуть правая.

«Щёлк, щёлк», — издаёт звук секатор, с лёгкостью перерезая ветки толщиной с мой мизинец. На более толстых приходится подключать вторую руку, ибо силёнок в девичьем теле всё же маловато.

Ещё одна беда — солнце. На моей голове надета соломенная шляпа с широкими полями — хорошая защита от палящих лучей, но она не спасает от жары. Всё семейство давно поскидывало верхнюю одежду, и намазавшись кремом от загара, работало в шортах и майках или футболках без рукавов, а мужская часть так и вовсе голыми по пояс. Один я остаюсь в штанах и старенькой куртке Манхи, выданной вместе с остальным инвентарём. А всё из-за дурацкой рекомендации врача, посчитавшего, что у Лиры непереносимость ультрафиолета. Вроде что мешает последовать примеру большинства и использовать крем с максимальным УФ-индексом для защиты кожи? Ответ на этот вопрос — хальмони со своей гиперопекой, строго-настрого запретившая мне раздеваться.

Вообще я давно заметил у себя отсутствие