Русский синдикат - Андрей Ростовский

— Ну и уроды! — возмутился Яша. — Вот бы кому-нибудь из них зажать башку в эти тиски и с размаху шандарахнуть кувалдой, тогда бы, наверное, у других тупорылых извращенцев отпало желание всякой хреновиной заниматься.

Приятели еще долго лакомились китайскими деликатесами, попивали чай и присматривались вокруг. Они томились уже более четырех часов, опустошая один за другим керамические чайники. Ничего, что могло бы их заинтересовать, не происходило, и приятели собирались прекратить наблюдение, как вдруг неожиданно входная дверь распахнулась, и в нее быстрым шагом вошли пятеро азиатов в длинных плащах и стремглав поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались банкетный зал и отдельные кабинеты.

Симон, недолго думая, устремился за ними, на ходу поправляя пистолет, заткнутый за брючный ремень. Поднявшись по лестнице и пробежав по длинному коридору, он заметил, как резвые гости проскользнули в открытую дверь. Он нырнул за ними и притаился за бархатной ширмой.

Его взору предстало следующее зрелище. Пятеро гостей вошли в красный зал с бамбуковыми колоннами, где за низким столом сидела дюжина китайцев. Выдернув из плащей по пистолету с глушителем в каждую руку, непрошеные гости без предисловий открыли по сидящим огонь. Разрядив обоймы в китайцев, они спрятали оружие. Затем двое из них достали слегка изогнутые мечи и отсекли всем трупам головы.

После проделанной кровавой акции один из азиатов достал из кармана плаща цветок лотоса, перевязанный черной лентой, и положил на труп одного из китайцев. Вся процедура заняла не более трех-четырех минут. Таким же быстрым шагом, как и вошли, гости моментально проделали обратный путь и покинули ресторан.

Симон тоже незаметно вышел из своего убежища и, спустившись к приятелям, поведал им о происшедшем. Рассказав об увиденном, он заключил:

— Тут, братки, дело нечистое. Отвечаю — это были японцы, и я так думаю, что «Якудза». Я их брата хорошо изучил в Токио.

— Ладно, поговорим в машине, — вставая из-за стола, бросил Яша. — Пора сваливать. Сейчас с минуты на минуту начнется кипиш. Идите в тачку, а я рассчитаюсь с официантом и за вами.

Уже через несколько минут друзья покидали Чайнатаун, двигаясь в направлении Манхэттена. По встречной полосе мчалась вереница полицейских машин с мигающими огнями и воем сирен.

В Чикаго

Феликс Чикаго с Дато и Сэмэном сидели в мягких кожаных креслах апартамента номера «люкс» отеля «Веллингтон».

— Что-то парняги из Чайнатауна не отзванивают? — попивая кофе, проговорил Сэмэн. — Может, им на сотовый позвонить?

— Не стоит, — ответил Феликс.

— Почему так?

— Не будем отвлекать их, пацаны знают, что делают. Если была бы какая-нибудь информация, они бы отзвонили.

— А я вообще, биджо, не понимаю, что они могут узнать в этом кабаке? — пожал плечами Дато.

— Нам, старик, конкретные люди объяснили, что в этом ресторане собираются старшие нью-йоркской «Триады». Именно к ним в «Золотой дракон» часто наведывался наш хохол, — ответил ему Чикаго. — Он с ними плотно сотрудничал. Люди дали ясно понять, что от самих главарей китаез нужно плясать, чтобы добраться до этого ублюдка. Так что дай бог, чтобы парни что-либо вынюхали.

— Дай бог, — кивнул Дато.

Через некоторое время раздался стук в дверь. Феликс и Дато передернули затворы своих пистолетов и спрятали их за подлокотники кресел.

Сэмэн подошел к двери.

— Кто?! — резким тоном поинтересовался он.

— Интерпол, открывайте, — раздалось по-английски из-за двери.

Парни переглянулись, но через мгновение услышали смех, и знакомый голос Васи Зайца произнес:

— Да это мы, братва. Что, небось повелись?

Сэмэн открыл дверь, и в номер ввалились Вася, Симон и Эмигрант.

— Что, повелись? — скалился Заяц.

— У-у… злые фраера! Чтоб вам пусто было на свободе! — ругнулся Дато Сухумский. — Решили вора пугать, так я уже пуганый. Мусора ломали, гады стреляли, а тут еще вы нервируете.

— Да ладно, Дато, шутка же, — улыбнулся Симон.

— В гробу я, генацвале, видел такие шутки. Ну да ладно, шутники, рассказывайте, что там у вас?

— Да у нас, братуха, конкретный кипиш, — возбужденно произнес Яша Эмигрант. — К китаезам ворвались какие-то ниндзя и наглухо перевалили их всех, да еще и бошки им всем поотсекали. Но лучше об этом Симон все расскажет. Он был очевидец бойни.

Симон в ярких красках поведал присутствующим о том, что лицезрел в «Золотом драконе», дополняя свое повествование блатной феней и активно жестикулируя. По концовке он добавил:

— Ну что, братки, башку даю на отсечение — это была «Якудза». Я, в натуре, их брата хорошо знаю. Еще с тех пор, как мы с Чикаго два месяца в Токио прибивались. Помнишь, Фил?

— Да, братуха, было дело.

— Так вот, братки, сомнений быть не может — это японские головорезы, — продолжил Симон. — Я и по Америке с ними встречался. И в Нью-Йорке, и в Детройте, и в Лос-Анджелесе. Пересекались по мелочам, но до конфликтов дело не доходило. Так что вряд ли я могу ошибиться. «Якудза» это. И по движению, и по внешнему виду.

— Но тогда из этого следует, что нужно на японцев выходить. Видно, они что-то с «Триадой» не поделили, — задумчиво произнес Феликс. — А коль китайцы тесно сотрудничали с Тарасюком, нам их разборки могут быть на руку. Как, Симон, нам выйти на «Якудзу»?

Симон задумался, а потом, стукнув правым кулаком в левую ладонь, воскликнул:

— Слышь, братуха, так ведь твой кент японский живет сейчас в Чикаго! Помнишь Яшидо Акиямо? Он здесь, в Америке.

— Да ладно?! Ты серьезно? — удивленно воскликнул Феликс. — Яшидо в Штатах?

— Да, брателла. У него в Чикаго школа айкидо, но не это самое главное. Его старший двоюродный брат возглавляет клан «Якудза» в Лос-Анджелесе. Так что можешь проведать своего кента.

— Тогда что время терять, — решительно подытожил Феликс. — Завтра же вылечу к Яшидо, думаю, он будет чертовски рад. Я когда-то оказал ему услугу, а люди его склада таких вещей не забывают.

— Ну вот и по кайфу, — влился в разговор Яша Эмигрант. — Кстати, тебе стоит вылететь вместе с Джино Кастелано. Если ты не забыл, он представляет семью Дженовезе в этом городе. Я думаю, это в его интересах тоже. Сейчас я с ним созвонюсь, и на завтра закажем вам билеты.

— О'кей, братва, — улыбнулся Феликс.

Чикаго. Некогда город мясников и гангстеров, а сейчас центр современного искусства и джаза. Город самых старых и самых высоких небоскребов в мире. Чикаго — метрополия, расположенная в юго-западной части озера Мичиган.

От аэропорта Феликс, Сэмэн и Джино Кастелано с помощником добирались на встретившем их десятиметровом лимузине чикагского клана Дженовезе.

И вот перед глазами Феликса взметнулись ввысь небоскребы этого знаменитого гангстерского города, где в свое время царствовал затертый киношниками Голливуда небезызвестный Аль Капоне.

О Чикаго, Чикаго! Феликс с любопытством разглядывал его улицы. Сколько раз в гангстерских боевиках он окунался в события жизни воротил теневого бизнеса тридцатых годов. Он был здесь в первый раз, и было что-то символичное, что его прозвище совпадало с названием этого города. Еще в аэропорту Нью-Йорка Феликс почувствовал некоторое волнение, когда на табло высветилось название города и в репродукторе красивый женский голос сказал: «Чикаго». Ему казалось, что объявляют о нем самом.

Лимузин мчался по главной улице города — Мичиган-авеню, которая проходила параллельно берегу одноименного озера. Подъехав к высотному зданию начала века, автомобиль свернул в переулок в небольшой узкий двор. Выйдя из автомобиля, молодые люди подошли ко входу, над которым черным по белому были нарисованы японские иероглифы, а ниже находилась надпись на английском: «Школа айкидо».

Зайдя внутрь, они как бы покинули Америку и попали в Японию. Вокруг были бумажно-деревянные стены, традиционные японские циновки на полу и всюду иероглифы и рисунки, изображающие мастеров древних единоборств. Встретивший у входа японец проводил их в большой центральный зал, именуемый «додзэ».

При входе в зал Феликс разулся и сделал поклон, проявляя знак уважения и соблюдая обязательные ритуалы, которые он хорошо знал. Все остальные последовали его примеру, и даже итальянцы, скинув обувь, отвесили поклоны, дабы не уступить русскому гостю в культуре поведения и соблюдении этикета.

В просторном зале, на стенах которого были развешаны всевозможные виды холодного оружия, занималось не менее пятидесяти человек. Они были одеты в белые тренировочные рубахи и черные широченные штаны. Стоя друг напротив друга, ученики попарно отрабатывали различные захваты, броски и ловкие передвижения.

Вся система айкидо в основном сводится к концентрации энергии «ки» — мощной внутренней энергии человека. В китайском языке, например, эта же энергия называется «ци». Путем постижения и овладения техникой управления внутренней энергией мастер этого вида единоборства может силу и энергию противника обратить против него самого. А настоящий мастер способен виртуозно раскидать несколько человек.