Русский синдикат - Андрей Ростовский

Вояж крестовой масти

Три недели ушло на подготовку и открытие виз через Министерство иностранных дел Российской Федерации. Что нельзя в нашей стране сделать за деньги, то можно сделать за большие деньги. На каждого из «путешественников» были оформлены дипломатические загранпаспорта, и путь в Америку был свободен.

Из своей ватаги «вольных стрелков» Феликс отобрал наиболее подходящие, по его мнению, кандидатуры. Помимо неразлучного Сэмэна по кличке Комод он взял своего преданного Гошу — специалиста руля и автомата, боксера-профессионала Серегу Кипиша, двух борцов, чемпионов в тяжелом весе, братьев Дубовицких — Мишу и Жору. Кроме них пригласил двухметрового снайпера Леню Винчестера, кикбоксеров Гену и Славика и мощного верзилу Эдика Бетона.

Каждый из выбранных кандидатов в той или иной степени владел английским, кроме Эдика и Гоши. Эти два антиполиглота владели только двумя языками: русским и русским-блатным. Остальные же, кто лучше, а кто хуже, английский знали, зато каждый, выбранный Феликсом в свой «иностранный легион», в совершенстве владел практически всем огнестрельным и холодным оружием, а также, разумеется, был далеко не профаном в рукопашной схватке. Своей «сборной» Чикаго остался доволен.

В итоге в Соединенные Штаты вылетала группа в количестве семнадцати человек. Чтобы законспирировать эту достаточно крупную дислокацию российской братвы в гости к дядюшке Сэму, решено было разделиться. Первые восемь человек двумя рейсами летели в Майами, а вторые девять — тремя различными рейсами в Нью-Йорк.

Феликс с Дато Сухумским и Сэмэном летели в нью-йоркский аэропорт Кеннеди.

Многочасовой перелет в первом классе не сильно утомил наших парней, и в Соединенные Штаты они прибыли достаточно бодрыми. В аэропорту Кеннеди их встречали старые друзья Феликса — Яша Эмигрант, Симон и Вася Заяц. Они уже несколько лет жили в Америке и были хорошо известны на Брайтоне.

Полем их деятельности, например, помимо рядовых залихватских налетов на упитанных толстосумов — земляков, выходцев из бывшего СССР, были многочисленные изощренные аферы и финансовые махинации. На подставных лиц открывали личный банковский счет и помещали туда довольно внушительную сумму, получив именные чековые книжки, появлялись в каком-нибудь супермаркете и приобретали дорогостоящие товары.

Расплатившись персональным чеком, загружали в рефрижератор закупленное и под вечер банковский счет ликвидировали. Чек, присланный супермаркетом, как правило, опаздывал. Во время закупки товара сомневающийся в кредитоспособности продавец мог позвонить в банк и удостовериться в наличии требуемой суммы на счету аферистов. Все гениальное просто. Даже элементарно просто. Дело техники и скорости.

Или, например, они открыли большое количество передвижных диагностических центров. Пациентов здесь, на удивление меркантильных американских обывателей, осматривали совершенно бесплатно. А что же со счетами? Ведь бесплатный сыр бывает только в мышеловке! Счета, не моргнув глазом, посылали в страховые компании пациентов. Вот так веселая медицинская фирма «нагрела» страховщиков не на один миллион долларов. И еще много других хитроумных способов опустошить карманы зажравшихся американцев — от бензиновых афер до банковских операций — составляли послужной список друзей Феликса Чикаго.

Радостно обнявшись с приятелями, Феликс представил их своим спутникам:

— Познакомьтесь, други мои, Дато — вор. Сэмэн. Прошу любить и жаловать.

На стоянке возле аэропорта друзей ждал огромный бордового цвета джип «Хамер». Без труда разместившись в нем, гости и встречающие устремились в центр Нью-Йорка — Манхэттен.

Заехав для одной короткой, но необходимой встречи на Атлантик-авеню в Бруклине и проехав по улице Флетбаш, джип подкатил к Бруклинскому мосту. Время близилось к закату, и в лучах заходящего солнца мост был особенно красив. Взору наших друзей предстал Манхэттен во всем своем великолепии и монументальности. Гигантские небоскребы величественно попирали багряное небо. Вот знаменитая башня Трампа. Вот грандиозный небоскреб Эмпайр-стейт-билдинг и Всемирный торговый центр.

Промчавшись по Бродвею, джип свернул на Пятьдесят вторую улицу, находящуюся между Восьмой авеню и Бродвеем, и притормозил возле ресторана «Русский самовар», где была запланирована встреча с остальными участниками «крестового похода» российской братвы.

Темно-синий «Кадиллак» притормозил у старинного особняка, расположенного на Пятой авеню близ центрального парка, прозванного «зеленым легким» Нью-Йорка.

Водитель шустро открыл заднюю дверь, и из нее вышел высокий, хорошо одетый господин лет сорока с черными волосами, обильно тронутыми сединой. Уверенной походкой он направился к парадному входу. Дверь ему отворил массивный громила в черном пиджаке и темно-красном галстуке. Приветливо улыбнувшись гостю, он произнес:

— Рад приветствовать тебя, Джино, в Нью-Йорке.

— Здравствуй, Анжело, здравствуй.

— Джино, босс уже дожидается тебя наверху, но сначала зайди, пожалуйста, в кабинет к советнику, он просил об этом.

Джино Кастелано возглавлял чикагский филиал семьи Дженовезе и приехал в Нью-Йорк по просьбе главы семьи итальянского клана Фрэнка Дженовезе. Старик нечасто тревожил его подобными вызовами, а потому Джино недоумевал по поводу просьбы о срочном приезде к дону. Но прежде чем подняться в кабинет босса, Кастелано зашел к советнику, или, как его называют в итальянских семьях, консильери. Им оказался полный пожилой человек в очках с толстыми линзами. Звали его Винсент Грованно, он сидел за письменным столом, уткнувшись в разложенные на нем бумаги. Увидев гостя, консильери встал навстречу ему и, обняв, похлопал по спине.

— О, Джино, Джино! Как же я рад тебя видеть! Пока босс не позовет, сам приехать не додумаешься! Нет чтобы так просто стариков навестить, а то все телефонные звонки!

— Ну уж прости, Винсент, — извиняясь, улыбнулся Кастелано. — Все дела, продохнуть некогда. То одно, то другое… Тружусь на благо семьи…

— Это я знаю. И Дон об этом знает. Он тебя ценит и любит.

— И я люблю крестного. Зачем я ему так срочно понадобился?

— Да не спеши ты. Прямо с порога и сразу о делах. Лучше вот присядь, выпей горячий «капучино». Расскажи, как поживаешь, как здоровье у Софи, у детей?

— Спасибо, все хорошо. А как твои сыновья?

— Старший, Джозеф, сейчас в Палермо, он же у меня историк. Изучает на своей этнической родине историю родной Сицилии. А младший Пауло — разгильдяй. Просаживает деньги на Майами. Ни учиться не хочет, ни работать. Прямо не знаю, что с ним делать? Может, ты с ним как-нибудь поговоришь? Тебя он уважает.

— Непременно, Винсент. Непременно поговорю. Я как раз в следующем месяце собирался на Майами. Нужно повстречаться с людьми из семьи Коломбо, заодно и с Пауло увижусь.

— Ты уж пожестче с ним. Прочисть ему мозги, а то совсем от рук отбился.

— О'кей, как скажешь.

— Спасибо, Джино. А теперь к делу. Помнишь компанию «Сателлит интернэшнл»? Да, да, именно та, через которую мы отмывали деньги с восточного побережья. Так вот, в последнее время в этой компании осела довольно приличная сумма. Возглавлял ее эмигрант с Украины, некто мистер Тарасюк. Шесть лет он исправно выполнял свои обязанности, а месяц назад начал прятаться. Ни самого Тарасюка, ни информации о сумме, переведенной на его банковские счета. Говорят, что он связался с колумбийцами и глубоко нырнул в наркобизнес. Следы его теряются у тебя, в Чикаго. И вот что еще. Из России прилетели люди. Наши друзья с Брайтон-Бич предлагают встретиться. У них тоже имеется свой интерес к «Сателлит интернэшнл».

— А на кого вышли русские? — поинтересовался Кастелано.

— На племянника дона Дженовезе — Сани.

— Сани? Сани Делоручи?

— Да, да, именно на него. Вы с ним, кажется, большие приятели?

— Почти как братья!

— Ну вот и замечательно. Вам вместе придется потрудиться. Так вот, Сани имеет друзей на Брайтоне, они-то и пригласили его на встречу. Она состоится послезавтра вечером. А теперь пойдем, поздороваешься с боссом.

Гость и советник поднялись по массивной дубовой лестнице на второй этаж и, пройдя гостиную и библиотеку, оказались в просторном кабинете старого дона.

Глава семьи Дженовезе восседал в удобном кожаном кресле. Его ноги прикрывал шерстяной клетчатый плед. Старику было уже семьдесят шесть лет. Лицо его было сухим и чрезвычайно бледным, но карие глаза под густыми нависшими бровями по-прежнему цепко и внимательно смотрели на окружающий мир. Увидев вошедшего Джино Кастелано, дон приветливо улыбнулся и подозвал его к себе:

— Как поживаешь, крестник? Рад тебя видеть! Забываешь про старика!

— Ну что вы, крестный. Счастлив видеть вас в здравии и благополучии, — с этими словами Джино взял правую руку Фрэнка Дженовезе и поцеловал старинный перстень, надетый на средний палец.