Алгоритм совести - Эдуард Сероусов

напряжённым взглядом и лёгкой дрожью в руках. Когда всё это началось? Когда её работа превратилась из предотвращения преступлений в погоню за призраками внутри безупречной системы?

Анна глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Что-то большое назревало, и она оказалась в самом его центре. Ей нужно было сохранять ясность ума и бдительность, если она хотела разобраться во всём этом.

И выжить в процессе.

Глава 3: Защищённый

Лаборатория "НейроСинк" располагалась в восточной части Нового Озёрного Города – в районе, специально спроектированном для научно-исследовательских комплексов. В отличие от хаотичного смешения старой и новой архитектуры в большей части города, здесь всё было создано с нуля после Великого затопления: широкие проспекты, обрамлённые зеленью, геометрически правильные здания из стекла и экологически чистых материалов, идеально спланированная инфраструктура.

Комплекс "НейроСинк" выделялся даже на этом футуристичном фоне – пятиугольное здание с динамически меняющим цвет фасадом, отражающим текущую нейронную активность сотрудников внутри. Обычно фасад переливался спокойными голубыми и зелёными оттенками. Сегодня он пульсировал тревожным красным.

Подъезжая к зданию, Анна заметила усиленные меры безопасности: дополнительные посты, дроны наблюдения, силовые барьеры, ограничивающие доступ. Возле главного входа уже стояли несколько автомобилей ОПЮ и машины экстренных служб.

Анна припарковалась и направилась к входу, где её встретил Мерсер.

– Ситуация? – спросила она, показывая свой нейробейдж охраннику.

– Инцидент произошёл в лаборатории нейроинтерфейсов на 12-м этаже, – ответил Мерсер, ведя её к лифту. – Двое погибших: сотрудник службы безопасности Алекс Чен и лаборант Майкл Донован. Ещё один сотрудник, Саймон Парк, тяжело ранен, находится в критическом состоянии. Парк был ассистентом доктора Вайс.

– Доктор Вайс? – Анна напряглась.

– Не обнаружена. Её нейроподпись пропала из системы отслеживания около 17:30, примерно за полчаса до инцидента.

– Что произошло?

Лифт мягко двигался вверх, проецируя на стены успокаивающие изображения природы – часть стандартного протокола снижения стресса, действующего во всех высокотехнологичных учреждениях.

– По предварительным данным, взрыв, – ответил Мерсер. – Небольшой, но достаточно мощный, чтобы разрушить часть лаборатории и убить тех, кто находился в эпицентре. Экспертная система предполагает, что это было самодельное устройство на основе химических компонентов, доступных в самой лаборатории.

– Мотив?

– Пока неясен. Но есть кое-что интересное, – Мерсер понизил голос, хотя они были одни в лифте. – В момент взрыва в лаборатории происходила передача данных. Огромный объём информации был скопирован на внешний носитель.

– Какие данные?

– Неизвестно. Система безопасности "НейроСинк" обнаружила факт копирования, но не содержимое. Оно было зашифровано.

Лифт остановился, и двери бесшумно открылись. Перед ними простирался коридор, частично разрушенный взрывом. В воздухе висел едкий запах горелой пластмассы и озона. Технические дроны сновали туда-сюда, собирая образцы и фиксируя повреждения.

Анна и Мерсер надели прозрачные защитные маски, предложенные дежурным офицером, и направились к месту происшествия.

Лаборатория представляла собой печальное зрелище. Стеклянные перегородки были разбиты, дорогостоящее оборудование превратилось в обугленные обломки. В центре помещения виднелась воронка от взрыва, вокруг которой работали эксперты в защитных костюмах.

– Детектив Кэрролл? – к ним подошла женщина в белом лабораторном халате с бейджем главного эксперта-криминалиста. – Я доктор Ким. Мы только начали анализ, но уже есть некоторые предварительные результаты.

– Я вас слушаю, – кивнула Анна.

– Взрывное устройство было небольшим, но весьма эффективным. Оно содержало компоненты, которые обычно используются в нейрохимических экспериментах: модифицированный ацетилхолин, синаптические усилители, нейромодуляторы. Всё это есть в лаборатории, так что преступнику не пришлось ничего приносить извне.

– То есть это мог быть кто-то из сотрудников? – уточнила Анна.

– Или посетитель, знакомый с устройством лаборатории, – кивнула доктор Ким. – Что необычно, так это то, что устройство, судя по всему, было активировано дистанционно. Мы нашли фрагменты беспроводного детонатора.

– Значит, тот, кто это сделал, мог наблюдать за лабораторией, – задумчиво произнесла Анна. – Ждал подходящего момента.

– Возможно, – согласилась доктор Ким. – Есть ещё кое-что интересное. Рядом с воронкой мы обнаружили остатки квантового хранилища данных – экспериментального устройства, способного хранить огромные объёмы информации в квантовом состоянии.

– Что было на этом устройстве?

– Невозможно сказать. Оно сильно повреждено. Но судя по журналам доступа, доктор Вайс работала с ним последние несколько недель. И она запрашивала максимальный уровень шифрования для этих данных.

Анна переглянулась с Мерсером. Это становилось всё интереснее.

– Мне нужно поговорить с выжившим, – сказала она. – Саймон Парк, верно?

– Он в медицинском блоке на 3-м этаже, – ответила доктор Ким. – Но должна предупредить: его состояние критическое. Врачи ввели его в искусственную кому, чтобы стабилизировать нейронные повреждения.

– Нейронные повреждения? – нахмурилась Анна. – От взрыва?

– Не совсем, – доктор Ким выглядела озадаченной. – По предварительным данным, его мозг подвергся воздействию мощного нейромодулирующего импульса. Это отдельно от физических травм, полученных при взрыве.

– Что за импульс?

– Мы всё ещё анализируем. Но это похоже на то, что используется в экспериментальных терапевтических процедурах для лечения тяжёлых психических расстройств. Только гораздо более мощное.

Анна почувствовала, как волоски на затылке встали дыбом. Нейромодулирующий импульс, способный повредить мозг? Это звучало пугающе похоже на то, что могло бы быть оружием против самой системы "ОРАКУЛ", считывающей нейронные паттерны.

– Спасибо, доктор Ким. Мы проверим медицинский блок, – сказала Анна. – Держите меня в курсе любых новых находок.

Пока они шли к лифту, Мерсер тихо спросил:

– Ты думаешь то же, что и я? Это связано с делом Рида?

– И с тем странным инцидентом в секторе S7, – кивнула Анна. – Слишком много совпадений для одного дня.

В медицинском блоке их встретила врач – пожилая женщина с усталым, но внимательным взглядом.

– Доктор Чанг, – представилась она. – Вы пришли узнать о состоянии мистера Парка?

– Да, – подтвердила Анна. – Как он?

– Стабильно критический, – ответила доктор Чанг, ведя их по коридору. – Физические травмы серьёзные, но не смертельные. Проблема в его мозге. Мы наблюдаем странные нейронные паттерны, которых я никогда раньше не видела.

– Какого рода паттерны? – спросила Анна.

– Словно его мозг пытается одновременно работать в двух режимах, – доктор Чанг выглядела озадаченной. – Одна часть демонстрирует паттерны, характерные для искусственного интеллекта – сверхбыстрая обработка информации, алгоритмические реакции. Другая часть сохраняет человеческие паттерны, но они постепенно подавляются.

– Вы говорите так, будто его мозг был… инфицирован ИИ? – недоверчиво произнес Мерсер.

– Я бы не использовала такую терминологию, детектив, – мягко поправила его доктор Чанг. – Но если говорить метафорически… да, это похоже на то, как если бы искусственный интеллект пытался интегрироваться с человеческим мозгом. Или наоборот.

Они подошли к палате, отделённой от коридора прозрачной стеной. Внутри, на специальной медицинской платформе, лежал молодой человек азиатской внешности, окружённый множеством мониторов и медицинских дронов. Его голова была обрита и покрыта сетью сенсоров, считывающих активность мозга.

– Мы можем поговорить с ним? – спросила Анна.

– Не в