Алгоритм совести - Эдуард Сероусов

№17, их встретила настороженная женщина лет тридцати, одетая в просторную одежду из натуральных тканей. При виде нейробейджей Анны и Мерсера её лицо исказилось в гримасе.

– Ордер? – потребовала она, не здороваясь.

Анна молча перенаправила документ на дисплей рядом с дверью. Женщина пробежала его глазами и отступила, пропуская их внутрь.

– Я Майя Лоусон, – представилась она. – Что именно вы ищете в моём доме, детективы?

– Мы расследуем предсказание о потенциальном насильственном инциденте в этом районе, – объяснила Анна. – Ваше имя всплыло из-за связей с определёнными лицами, интересующими Отдел предиктивной юстиции.

– Мои "связи", как вы их называете, – это мои друзья и коллеги, – сухо ответила Майя. – Люди, которые, как и я, верят в право на ментальную приватность.

– Право, которое не признаётся действующим законодательством, – заметил Мерсер.

– Законодательство часто отстаёт от этики, детектив, – парировала Майя. – Когда-то рабство было законным, помните?

Анна проигнорировала эту полемику и начала осматривать квартиру. Помещение было небольшим, но удивительно светлым благодаря большим окнам, выходящим на озеро. Старинная мебель соседствовала с ультрасовременными устройствами – странное сочетание, характерное для технологических диссидентов, которые не отказывались от технологий полностью, но выбирали, какие из них использовать, а какие – избегать.

На стене висела карта Чикаго до затопления – бумажная, не голографическая. Рядом с ней – фотографии людей, многие из которых были отмечены красными крестиками.

– Кто эти люди? – спросила Анна, указывая на фотографии.

– Жертвы системы, – без колебаний ответила Майя. – Люди, которые были задержаны на основании предсказаний "ОРАКУЛА" и либо покончили с собой в превентивном заключении, либо были убиты при попытке к бегству, либо умерли при подозрительных обстоятельствах.

Анна внимательно всмотрелась в лица. Некоторые из них казались смутно знакомыми.

– Этот мужчина, – она указала на фото в центре. – Кто он?

– Доктор Дэвид Чен, – ответила Майя. – Один из первоначальных разработчиков нейроинтерфейса для "ОРАКУЛА". Покончил с собой три года назад, после того как система предсказала, что он совершит массовое убийство. Официальная версия, конечно, гласит, что он действительно планировал это. Но его близкие утверждают, что он собирался разоблачить фундаментальные ошибки в алгоритме системы.

– Чен? – Анна нахмурилась. – Он родственник директора Маркуса Чена?

– Его брат, – кивнула Майя. – Интересно, не так ли? Человек, чей брат был предположительно убит системой, теперь является её главным адвокатом и защитником.

Анна сделала мысленную заметку проверить эту информацию. Она никогда не слышала, чтобы директор Чен упоминал о брате.

Мерсер тем временем просматривал книжные полки и рабочий стол Майи.

– Нашёл что-нибудь интересное? – спросила Анна.

– Ничего криминального, – ответил Мерсер. – Много литературы по этике технологий, истории движения за приватность, научных работ о влиянии постоянного мониторинга на психику. Обычная библиотека активиста за ментальные права.

Майя скрестила руки на груди.

– Удовлетворены?

– Ещё нет, – Анна указала на компьютер. – Нам нужно проверить ваши коммуникации за последние две недели.

– Для этого вам понадобится отдельный ордер, – возразила Майя. – В вашем нынешнем ордере указано право на физический обыск, но не на доступ к личным коммуникациям.

Анна внимательно посмотрела на женщину. Она явно знала свои права и законодательство в этой области.

– Вы юрист, мисс Лоусон?

– Была, до того как система "ОРАКУЛ" понизила мой социальный рейтинг из-за "потенциально опасных связей", – Майя горько усмехнулась. – Теперь я консультирую людей, чьи права нарушаются под предлогом превентивной безопасности.

– Вы говорите так, будто система преследует невинных людей, – заметил Мерсер.

– А разве нет? – Майя поджала губы. – Профессор Томас Рид был задержан вчера. Он мой друг и коллега. Человек, который всю жизнь изучал этику и ненасилие. И система вдруг решила, что он потенциальный убийца?

Анна напряглась. Она не ожидала, что имя Рида всплывёт так скоро.

– Вы знакомы с профессором Ридом?

– Мы вместе работали над проектом по анализу юридических и этических последствий предиктивного правосудия, – кивнула Майя. – Томас – самый миролюбивый человек из всех, кого я знаю.

– Вы связывались с ним в последние дни? – продолжила Анна.

– Мы разговаривали позавчера. Он был обеспокоен чем-то, но не сказал, чем именно. Упомянул, что обнаружил что-то важное в своих исследованиях.

– Что именно?

– Он не уточнил. Сказал, что предпочитает обсудить это лично, – Майя посмотрела прямо в глаза Анне. – А теперь он в превентивном заключении. Совпадение? Я так не думаю.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Слишком много совпадений за последние сутки.

– Вы когда-нибудь слышали имя Элиза Вайс от профессора Рида?

Майя слегка вздрогнула, что не укрылось от внимательного взгляда Анны.

– Доктор Вайс? Да, конечно. Она одна из создательниц нейроинтерфейса для "ОРАКУЛА". Томас упоминал её несколько раз. Они были оппонентами, но, насколько я знаю, поддерживали профессиональный, уважительный диалог.

– Что-нибудь ещё? – настаивала Анна.

Майя колебалась, словно решая, стоит ли что-то говорить.

– Недавно он упомянул, что доктор Вайс хотела встретиться с ним по какому-то срочному вопросу. Он был удивлён её настойчивостью. Это всё, что я знаю.

Анна кивнула, делая мысленную пометку. Встреча в "Озёрном тумане" завтра приобретала всё большее значение.

Они провели ещё полчаса, проверяя квартиру, но ничего подозрительного не нашли. То же самое произошло и в квартире №34, где проживал пожилой инженер на пенсии, чья единственная "вина" заключалась в том, что его сын работал в технологическом подполье.

– Это пустая трата времени, – пробормотал Мерсер, когда они вышли из второй квартиры. – Может, система ошиблась на этот раз?

– Система не ошибается, – автоматически ответила Анна, но в её голосе не было убеждения. – Давай проверим информацию о посетителе. Алекс Вэй, верно?

Доусон, сопровождавший их всё это время, проверил свой планшет.

– Да, он посетил комплекс вчера в 16:30, ушёл в 18:45. Гостил у Майи Лоусон.

– И она не упомянула об этом, – заметила Анна. – Интересно.

Они вернулись к квартире Майи и позвонили в дверь. Никакого ответа.

– Мисс Лоусон? – Анна постучала в дверь. – У нас остались вопросы.

Тишина.

– Мистер Доусон, откройте дверь, – распорядилась Анна.

Доусон нехотя активировал аварийный протокол, и дверь с шипением отъехала в сторону. Квартира была пуста.

– Куда она могла уйти? – нахмурился Мерсер.

– Не знаю, но мне это не нравится, – Анна активировала свой нейроинтерфейс. – Отправляю запрос на немедленное отслеживание Майи Лоусон.

Они быстро осмотрели квартиру снова, на этот раз более тщательно. На столе лежал небольшой бумажный листок с написанным от руки сообщением: "Т. в опасности. Э. тоже. Алгоритм дал сбой".

– Что это значит? – спросил Мерсер, глядя через плечо Анны.

– Не уверена, – медленно ответила Анна. – "Т." может быть Томасом Ридом. "Э.", возможно, Элиза Вайс. Но что за "алгоритм"?

– "ОРАКУЛ"? – предположил Мерсер.

Анна кивнула. Это было самое логичное объяснение. Но что значит "дал сбой"? Система работала безупречно с момента внедрения. По