Под солнцем Сиены спел виноград… - Алина Уклеина

Главная осевая дорожка, ведущая между кипарисами и каменными дубами к тыльному фасаду палаццо Питти, начинается внизу у амфитеатра и поднимается вверх на холм Боболи. В этом амфитеатре проходили самые первые оперные спектакли в мире. В центре амфитеатра находится древнеегипетский обелиск из Луксора, привезенный сюда с римской виллы Медичи.

За время своей продолжительной экскурсии по памятникам культуры и искусства Дворца Питти Инга порядком устала. И на вопрос – понравилось ли ей маленькое путешествие в прошлое Флоренции – она вряд ли смогла бы сейчас дать однозначный ответ. Единственным ее желанием в данную минуту было очутиться в ванной, заполненной теплой водой, с мягкой, воздушной пенкой.

На выходе из Дворца Инга купила небольшую брошюру на английском языке, по заголовку она определила, что с ее страниц она узнает важную и достоверную информацию о роде Медичи.

Утомленная экскурсией, женщина выбралась на улицу, где поймала первое такси, и, упав без сил на заднее сиденье, по слогам повторила водителю адрес и название отеля, в котором остановилась.

Молодой итальянец за рулем поприветствовал сеньору красивой белозубой улыбкой и тронулся с места. Инга ожидала, что приятный мужчина заговорит с ней хотя бы на ломаном английском, но этого не случилось: флорентийский красавец молчал.

Усталая Инга уткнулась в купленную только что брошюру, чтобы скрыть свою усталость не только от миловидного и неразговорчивого водителя, но и от себя самой.

Она смотрела на английские буквы в брошюре, пытаясь связать их в слова, но у нее ничего не выходило. Она владела английским в совершенстве: в студенческие годы даже занималась синхронным переводом на международных конференциях, но сейчас безупречные знания покинули ее. Внимание русской туристки привлек портрет, на котором была изображена красивая, белокожая женщина с замысловатой прической, украшенной крупными жемчужинами и серебряными гребешками. Под изображением была надпись – имя красавицы, которая сыграла немаловажную роль в мировой истории, в частности итальянской. «Екатерина Медичи» – произнесла про себя Инга и потерла неожиданно запульсировавшие виски. Инга всматривалась в изображение этой прекрасной женщины, пыталась заглянуть в ее глубокие и грустные миндалевидные глаза, надеясь на то, что одна из представительниц великого рода Медичи расскажет ей, Инге, через глянцевую бумагу, сквозь толщу времен, о своей сложной и интересной судьбе, о сильной и несчастной женской любви. Но картинка молчала так же, как и симпатичный водитель… Сегодня с Ингой никто не хотел разговаривать, и эта несправедливость ее обижала. А еще она страшно проголодалась, и это тоже не добавляло бодрости.

Артемьева спрятала брошюру в сумку и прислонилась головой к мягкой спинке сиденья. Вскоре водитель жестами вперемешку с итальянскими словами сообщил ей, что они приехали по назначенному адресу. Женщина расплатилась и неторопливо вышла из авто. Она как привидение прошла мимо очередного улыбчивого итальянца на ресепшене и поднялась по скрипящей лестнице к себе в номер. А Екатерина Медичи внезапно решилась заговорить с незнакомой русской сеньорой и стала нашептывать ей из глубины небольшой сумочки: «Прочитай обо мне! Я хочу поделиться с тобой своими печалями! Мне так одиноко! Я думаю, что ты поймешь мою боль, как никто другой! Поддержи меня сквозь века, разделяющие нас, а я поддержу тебя! Прочитай обо мне!» Женщина с жемчугом в волосах смягчилась и была готова пооткровенничать с Ингой о своей нелегкой женской доле. Артемьева будто бы услышала ее: поужинав на скорую руку в отеле и выпив стандартную чашку ароматного капучино с корицей, она бросилась изучать брошюру, которая приоткрыла русской сеньоре настоящую флорентийскую историю.

Основателем клана Медичи, одним из первых вошедшим в историю Флоренции, явился Аверардо Медичи, ставший в 1314 году гонфалоньером этого города. Само слово «гонфалоньер» означало в старину «руководитель военных отрядов». Позднее это звание давалось также главе правительства. Им и был Аверардо, принадлежавший к числу самых богатых городских купцов.

Ходили упорные слухи, что основу сказочного богатства Медичи составили сокровища знаменитого Папы Римского Иоанна XXIII, известного как «пират Бальтазар Косса».

«Пиратское» прошлое, по всей видимости, наложило свой отпечаток и на всю историю рода Медичи, которая изобилует заговорами, убийствами и зверствами.

Еще до Козимо I делами рода заправлял Алессандро Медичи. В 1437 году он был убит своим родственником и приятелем по разгулу Лоренцино Медичи, а последнего с помощью наемного убийцы убрал уже Козимо. Он же в припадке бешенства заколол своего сына Гарция. Другой сын Козимо – Пьетро – умертвил кинжалом жену Элеонору, а дочь Пьетро – Изабелла – была задушена мужем Паоло Орсини. Наследник Козимо Франческо I велел убить мужа своей любовницы Бьянки Капелло. Другой сын Козимо – Лоренцо, прозванный Великолепным, с именем которого связан расцвет флорентийской культуры XV века, собиравший в своем саду знаменитую Платоновскую академию, давшую миру великие имена поэтов, художников, мыслителей, Лоренцо – «чистейшее воплощение Ренессанса»… Так вот этот Лоренцо вешал, убивал, отбирал приданое у девушек, жестоко разграбил город Вольтерру и был известен не только как поэт, но и как искусный интриган, умело пользовавшийся ядом и кинжалом.

Первым из «варварских» королей, венчавшихся императорской короной, был Карл Великий. Последним императором, на голову которого была возложена железная корона, был Наполеон Бонапарт. Он заставил отречься от своего сана последнего из императоров Священной Римской империи – Франца II. Это произошло в 1805 году, спустя тысячелетие после коронации Карла Великого.

Инга перелистывала страницы брошюры, разглядывала картинки с таким неподдельным интересом, с каким ребенок просматривает красочные, захватывающие комиксы. Она была поглощена этой увлекательной историей настолько, что враз вспомнила английский язык и опыт синхронных переводов своей далекой молодости. Инга увлажнила языком указательный палец правой руки, дотронулась им до уголка листа и перевернула еще одну прочитанную страницу. И вот опять портрет этой привлекательной женщины с серебряными гребешками в шелковистых волосах предстал перед ней. Инга продолжила увлекательное чтение. Екатерина Медичи с большой охотой стала рассказывать русской сеньоре о своей королевской участи.

Я родилась 13 апреля 1519 года во Флоренции. Мне суждено было стать самым прославленным представителем рода Медичи. Я, дочь герцога Урбино Лоренцо II, Екатерина, которой суждено было выше всех в своей семье подняться по лестнице общественного успеха. Без малого тридцать лет я правила самой влиятельной в XVI веке страной в Европе. С моим именем связаны крупные события в истории, но на редкость мрачной и непростой оказалась моя личная женская судьба.

С самого рождения я осталась круглой сиротой, и семейство Медичи использовало меня в качестве заложницы в борьбе за власть во Флоренции. В девять лет я попала в монастырь, а осажденные в городе республиканцы предложили поставить меня на крепостной стене, по которой непрерывно палили из пушек. К счастью, вмешался мой дедушка Климент VII, на тот момент занимавший папский престол в Риме, и потребовал не трогать ни в чем не повинного ребенка. Однако потерпевшие поражение горожане напоследок отдали меня солдатам, чтобы те позабавились с наследницей великого рода. Не стоит даже говорить о том, каково было пережить подобное событие маленькой девочке. Последствия моей психической травмы взялся лечить все тот же дедушка. Вероятно, это было самое счастливое и беззаботное время для меня. Наконец-то я получила настоящий дом, жила спокойно, меня опекали и даже по-своему любили. Хотя на самом деле для деда я представляла собой крупную козырную карту в политической игре. И мне стало это ясно довольно рано. Уже тогда я понимала, что мне уготована особая судьба. В возрасте четырнадцати лет меня выдали замуж за Генриха де Валуа, второго по счету сына Франциска I, короля Франции, для которого этот союз был выгоден, благодаря поддержке Папы Римского. Мое приданое составило 130 000 дукатов и обширные владения, включавшие Ливорно, Парму и Пизу. Наша свадьба с Генрихом состоялась в Марселе 28 октября 1533 года.

Мне так хотелось произвести впечатление на изысканный французский двор, что я даже прибегла к помощи одного из самых прославленных флорентийских мастеров, изготовивших специально для меня туфельки на высоком каблуке. Надо признать, что мое представление французскому двору было блистательным – своей цели я добилась.

Такого собрания представителей высшего духовенства Европа не видела, пожалуй, со времен средневековых соборов: на церемонии присутствовал сам Папа Климент VII в сопровождении своих многочисленных кардиналов. За торжеством последовали тридцать четыре дня непрерывных пиршеств и балов. Однако вскоре праздничные фанфары отгремели, и я осталась один на один со своей новой ролью.