Под солнцем Сиены спел виноград… - Алина Уклеина

– Ну, подсядь. Только не близко. Не прижимайся, а то буду кричать, – серьезно предупредила Инга.

– Хорошо, – Володя засмеялся. Его забавляла эта смешная и хорошенькая девочка.

– Я, кстати, тоже в Лукошкино еду. Помогу тебе донести твой тяжелый груз.

– Нет, ты точно насильник, – Ковалева отпрянула от него.

– С чего ты взяла? – удивился парень.

– А почему ты сразу не сказал, что ты тоже в Лукошкино едешь? Я же тебе сразу об этом сказала. А?

– Извини, я просто недоговорил, отвлекся. Так вот, я еду в Лукошкино к себе на дачу готовиться к сессии, – пояснил Артемьев.

Инга посмотрела на него из-под светлых бровей:

– Не врешь?

– Не вру. Просто помочь тебе хочу. Девушка не должна тяжести носить, – сказал студент.

– Хорошо, поможешь. Только дай слово, что не будешь приставать!

– Даю слово. Очень надо! Я сбежал сам от этого из Москвы. Я настроен только на подготовку к экзаменам, мне не нужны девчонки, – оскорбился Володя.

– Хорошо, я верю тебе. Просто наша дачка в таком месте глухом, я боюсь немного. Мы еще приедем поздно, будет темнеть, – объяснила девушка.

– Понятно, не беспокойся! Ты вообще не в моем вкусе, – сказал Артемьев и отвернулся.

– Разве я некрасивая? – обиженно спросила Инга.

– Я сказал, что ты некрасивая? Я сказал, что ты не в моем вкусе.

– А это не одно и то же?

– Нет. Это разные вещи.

– Понятно.

Они замолчали. Ингу обидело, что, как ей казалось, ее красоту не оценили, а Артемьев огорчился тем, что его добрые намерения остались непонятыми.

– Мне захотелось яблока, – нарушила молчание Ковалева, чувствуя за собой маленькую вину. – Угостишь?

Студент протянул ей блестящее крупное красное яблоко. Она укусила фрукт и прожевала сочный кусочек.

– Очень вкусное, ты был прав. Спасибо, – Инга улыбнулась и взглянула на своего нового знакомого.

– На здоровье, – сухо ответил парень. – Знаешь, я лучше вернусь на свое место. Как доедем, я помогу тебе с матрацем. А сейчас хочу почитать конспекты.

– Хорошо, как хочешь, – ответила девочка и обиженно отвернулась к окну, жуя яблоко.

Инга не ошиблась: электричка прибыла на станцию «Лукошкино» затемно. Здесь накрапывал мелкий, едва ощутимый дождик. Парень сдержал свое обещание и дотащил ее странный багаж до самых ворот.

– Может, зайдешь на чай? – нерешительно пригласила Ковалева студента.

– Не хочу, спасибо, – отказался Артемьев.

– Мне бы хотелось отблагодарить тебя за вкусное яблоко и помощь с этим несчастным матрацем хотя бы чашкой чая, – девушка почувствовала, что ее слова похожи на уговоры.

Артемьев попытался разглядеть в темноте ее глаза, но ему это не удалось:

– Хорошо, но только одну чашку, – согласился студент.

– Мне еще до дачи далеко добираться.

– Насколько далеко? – спросила девушка.

– В Яблоневый Сад мне нужно, – признался Володя.

– Ты точно насильник! Это же совершенно другой дачный поселок, он в двенадцати километрах отсюда, – Инга всплеснула руками.

– Какие женщины неблагодарные существа! – в сердцах произнес парень. – Я убеждаюсь в этом с каждым днем все больше и больше!

Инга взглянула на мужа. Владимир Витальевич читал газету при освещении электрической лампы. Очки в темно-синей оправе сползли на кончик его аккуратного и некрупного, где-то даже по-женски красивого носа. Когда-то густая шевелюра поредела, а возле висков и высокого лба появились небольшие залысины. Из-под дорогой клетчатой рубашки предательски вылезал животик. «Как же ты постарел, Артемьев! – подумала про себя Инга. – Наверное, я такая же старая. Хотя я моложе тебя на четыре года. Среди людей существует убеждение, что женский пол стареет раньше мужского. Так ли это, Володя? Черт его знает! Не всем убеждениям стоит доверять».

– Вова, ты помнишь нашу первую встречу? – обратилась Инга к мужу вслух.

– Еще бы! – Владимир Витальевич усмехнулся, не отрывая от газеты глаз. – Твой матрац разве забудешь?

– Почему ты тогда изменил свой маршрут? – женщина соединила руки перед собой и посмотрела на супруга еще пристальней.

– Я беспокоился за жизнь несчастного матраца. Мало ли? Вдруг ты бы его потеряла или безвозвратно испортила. Ему и так досталось от того ливня! – Артемьев отложил газету и, сняв очки, посмотрел на жену. Он улыбнулся. Инге показалось, что ему стало приятно от этих воспоминаний. – Ты только представь, если бы мы не познакомились тогда, Ингуля! Что бы сейчас было с нами? Страшно подумать!

– Да, дорогой, – женщина прикрыла веки и легла на широкий, мягкий диван. Володя сел рядом, возле ее изящных обнаженных ступней. Он стал поглаживать ноги круговыми движениями, легонько оттягивая каждый пальчик. Инга поразилась: муж никогда не массировал ей ноги, даже когда она его об этом просила, ссылался на усталость или неотложные дела с кучей документов. Инга не шевелилась, Вова не останавливался.

Она вспоминала их вторую встречу. Владимир пригласил ее в кино. В кинотеатрах Москвы шла премьера какой-то дурацкой комедии с элементами боевика и эротики. Название фильма Инга вспомнить не могла, как ни старалась. После сеанса Артемьев проводил ее домой и поцеловал возле подъезда в губы долгим поцелуем. Это был ее первый взрослый поцелуй. Раньше она целовалась, но не так, по-детски, сухо, без языка. Инга разомкнула веки. Вова продолжал массировать ее белоснежные ступни. Женщина резко убрала ноги с его колен и встала на пушистый ковер.

– Я пошла спать, Артемьев! От усталости слипаются глаза, – жена направилась к лестнице.

– Я скоро поднимусь к тебе. Не засыпай. Вот только выпью коньячка. Не хочешь составить мне компанию? – предложил Владимир.

– Нет, извини, не хочется, – Инга зевнула, поднимаясь по лестнице.

– Хоть глоточек? – настаивал муж.

– Ни за что, Артемьев. Я ненавижу коньяк, ты же знаешь!

– А вина? Не хочешь вина из наших собственных погребов?

– Сейчас я хочу спать, дорогой. Вино я продегустирую завтра, – женщина еще раз зевнула. Чистый тосканский воздух действовал на нее как снотворное.

Ей хотелось выпить. Она бы с большим удовольствием осушила полный бокал красного сухого вина, но не в присутствии своего мужа. Сегодня он необыкновенно раздражал ее, хотя такого раньше никогда с ней не случалось.

Инга приняла душ и легла в постель, продолжая порхать по облакам своей памяти. Лоскутки воспоминаний были разных размеров и цветов. Она мысленно сшивала их, превращая в лоскутное одеяло, под которым собиралась заснуть.

Инга услышала, как муж поднялся по лестнице и лег рядом. Она почувствовала, что Володя стал трогать ее шею и плечо через пижаму с недвусмысленным намерением. Инга не двигалась.

– Ингуля, – Артемьев прошептал прямо ей в ухо и поцеловал в мочку. Но жена притворилась спящей. К своему собственному стыду и удивлению, она не захотела исполнять супружеский долг.

Владимир Витальевич редко наполнялся приливами нежности к своей законной супруге. Особенно после того, как обзавелся частыми и разнообразными связями на стороне. Первое время Ингу эта ситуация расстраивала, но постепенно она свыклась с ролью обманутой жены и со временем даже стала находить плюсы в изменах мужа. Например, ей больше не приходилось имитировать оргазм. Это был самый главный и жирный плюс. Пусть теперь другие вырабатывают актерское мастерство.

Инга возвратилась к пестрым лоскуткам памяти. Она лежала в постели рядом со спящим мужем, который стал для нее с годами привычнее цвета ее глаз и имени, вспоминая, как зарождалась их любовь.

Они столько времени проводили вместе в самом начале своих отношений: гуляли в парке с мороженым в вафельном стаканчике, ходили в кино, театр и даже цирк с настоящими тиграми и грустными клоунами. Когда Мария Николаевна узнала об этих встречах, Артемьеву влетело. Мать запрещала дочери видеться со студентом, предупреждая ее о том, что эти отношения приведут скорее к роддому, чем к дворцу бракосочетания. Но Инга не хотела слушать, она тайком бегала к Вовке на свидания в течение пяти месяцев, пока его не забрали в армию, откуда он бомбардировал девчонку еженедельными письмами.

Жена взглянула на спящего мужа.

Инга дождалась Артемьева со службы. Вова почти сразу устроился работать на завод, и они сыграли скромную свадьбу.

Первое время было очень сложно. Небольшая заработная плата служащего завода не позволяла молодоженам жить так, как им хотелось. Но Артемьевы любили и поддерживали друг друга. Молодость и любовь облегчают многие жизненные трудности, которые при их отсутствии становятся невыносимыми. Вермишель с дешевой томатной пастой кажется поджаренным на гриле барашком, когда людей держит вместе страсть и желание любить друг друга. Артемьевы переживали такое состояние не раз.

Муж Инги разбогател за последние десять лет их совместной жизни. Она была знакома с ним двадцать один год, и почти девятнадцать лет состояла с ним в браке. Единственный мужчина всей ее жизни. Все эти годы женщина была верна своему законному супругу и даже не помышляла об измене. Но того же нельзя было сказать о Владимире. Инга не вспомнит теперь, когда началась Володина жизнь без нее. С ней, но без нее.