Украденный миг - Пенелопа Нери

— Но… может быть, мне встретиться и познакомиться с ним? Думаю, это успокоит его… Он поймет, что у меня по отношению к тебе самые честные намерения.

Эмма, вспыхнув, потянула его к воде:

— Выбрось все это из головы, забудь и о моем отце, и о своих честных намерениях! Хватит! Идем купаться!

Она кричала на него! Она приказывала ему!

— Но… но разве я не должен спросить у него разрешения ухаживать за тобой? — отказываясь что-либо понимать, настаивал Гидеон.

— Нет! Какой вздор! Глупости! Моя мать знает о тебе — этого достаточно! Запомни, если ты попытаешься познакомиться с отцом, если подойдешь к нашей хижине, — ты никогда, слышишь Гидеон Кейн, никогда больше не увидишь меня!

Он отшатнулся от нее. Боже, что с его маленькой, беззащитной Эммой? Ее чудные глаза горели бешеным огнем. Она шипела, как разъяренная кошка! Что ее так взбесило?

— Не кричи на меня, Эмма, я не глухой и слышу тебя достаточно хорошо! — Его голос прозвучал так жестко, что он испугался. — Хорошо, если ты не хочешь, чтобы я знакомился с твоими родителями, то не стану делать этого, обещаю. Ты не должна так волноваться…

Помедлив, она кивнула:

— Хорошо. Тогда все в порядке. Но, Гидеон…

— Да? — Он старался не смотреть на нее. Губы его дрожали.

— Прости… Я накричала на тебя, прости меня.

— Допустим, я прощу тебя…

— Допустим?.. Только «допустим»! О, пожалуйста, скажи, что ты прощаешь меня! Я не вынесу, если ты будешь сердиться на меня!

Ему стало смешно.

— Ладно, я прощу тебя, но не бесплатно…

— Отлично! Называйте любую цену, сэр! Ну же! Скажи, чего ты хочешь?

— Я хочу… Я хочу, чтобы ты поцеловала меня!

Он зажмурился и сквозь ресницы увидел, что она рассмеялась.

— О, вот какой платы ты требуешь! Ну, что ж…

Эмма приняла его игру: дурачась, поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку.

Гидеон схватил ее за руку:

— Э нет, не так быстро, плутовка! Если я сказал «поцелуй», то это и должен быть настоящий поцелуй, а не какой-то мазок по щеке. Повторим!.. — Он ласково отвел локон черных волос с ее лица.

Притворно вздохнув, Эмма положила руки ему на плечи и легко коснулась горячими губами его губ. Он крепко прижал ее к себе…

Девушка закинула голову и закрыла глаза. Ее смоляные ресницы трепетали, точно крылья бабочки, щекоча его щеку.

Гидеон поцеловал ее, это был долгий поцелуй, такой долгий, что, когда он отпустил девушку, она сумела лишь удивленно выдохнуть: «О-о-о…»

— Теперь, мисс Эмма, можете считать себя полностью оправданной и прощенной. Не желаете ли искупаться?

Неспособная что-либо ответить, девушка лишь кивнула в ответ.

Часа через два, обсохнув и отдохнув, Эмма и Гидеон решили прокатиться верхом до маленькой дальней бухточки.

— Давай наперегонки! — крикнула вдруг Эмма. Она была в превосходном настроении, недавний гнев испарился, и теперь ее душой владело необычайное воодушевление.

Прежде чем Гидеон успел принять какое-либо решение, девушка уже ударила пятками в бока своей кобылы — и та понеслась вперед, как стрела, выпущенная из лука.

Эмме было хорошо, как никогда!

— Эй, не так быстро, хитрюга! Это нечестно, я еще не готов!

Гидеону тоже пришлось подбодрить своего серого жеребца.

Пыль клубилась за ними, когда они мчались к бухточке между скал.

Эмма первой достигла песчаного откоса над океаном.

— Я победила! — Задыхаясь от быстрой езды, девушка спрыгнула с седла на горячий песок.

— Я нисколько не сомневался в твоей победе, ведь ты схитрила и получила порядочную фору…

— Я? Я получила фору? И вы, сэр, опять хотите наказать меня, несчастную? Нет уж! На этот раз у вас ничего не выйдет!

Дразнясь, она шаловливо показала ему кончик розового язычка.

— Так ты не хочешь поцеловать своего владыку? Тогда я изжарю тебя в кипящем масле и сожру вместе с косточками… Или продам через какого-нибудь работорговца в Арабские эмираты. Или… — Гидеон замолчал, раздумывая.

— Или? — с опаской Эмма наблюдала, как он подбирался к ней.

— Или — схвачу тебя… и заброшу… в океан… чтобы ты поостыла!..

Что он тут же и сделал.

— Ты должен быть со мной вежливым, Гидеон Кейн, почтительным и осторожным, — говорила она угрожающим тоном, выбираясь из воды, отжимая волосы и подол мокрого платья. — Запомни, ведь я не рабыня какая-нибудь, я высокого рода, весь этот пляж принадлежит моей матери — и это только часть ее владений, отсюда идет прямая дорога к нам в Кохалу! Попробуй обидеть меня, и боги превратят тебя в камень, ты станешь таким, как эти скалы!

— Вот как! — удивился он.

Она скорчила устрашающую гримасу.

— Да, да, таким же черным, холодным и неподвижным, как они. — Эмма показала на два высоких утеса, поднимавшихся из воды. — Смотри, как волны безжалостно хлещат и точат их! А ведь когда-то, очень-очень давно, они были влюбленными, такими же, как мы с тобой, Гидеон. Это были два горячих любящих сердца.

— Два горячих любящих сердца… — как эхо повторил Гидеон.

Эмма кивнула, довольная тем, что он слушает ее серьезно, не насмехаясь.

— Да. Молодой человек был простого происхождения, один из многих, вот и все. А его прекрасная возлюбленная была дочерью вождя, и она была обещана в жены другому великому вождю.

— И? Что же обратило их в камень?

Гидеон спросил ее с неожиданным для себя любопытством. Если верить Старому Моки, любое деревце на этой земле имело свою историю, и ему нравились такие древние легенды. Опершись на локоть, он развалился на песке, приготовившись услышать новую сказку. Эмма же сидела прямо, мило поджав свои прекрасные длинные ноги, мокрые волосы обрамляли ее нежное личико длинными, тяжелыми локонами.

— Между ними было слишком много различий, и им нельзя было любить друг друга. Но они не думали об этом и какое-то время были очень счастливы. Они встречались в одной пещере, где-то здесь, между скал, — и скоро стали любовниками. И вот однажды об этом узнал ее отец. Он послал своих воинов убить возлюбленного своей дочери.

Дочь вождя умоляла любимого бежать, укрыться в Хонаунау, древнем убежище всех беглецов. Но он не захотел покинуть ее. Разлука с ней была для него страшнее смерти. И тогда они решили погибнуть вместе, чтобы соединиться в мире духов. Держась за руки, они бросились в бушующий океан. Свирепые волны должны были размозжить их тела об острые рифы. Но боги сжалились над влюбленными, превратив их в эти скалы. Боги подарили им Вечность взамен быстротечной жизни. С этих пор их уже ничто не в силах разлучить.

Закончив рассказ, Эмма обернулась к Гидеону и встретила его горящий взгляд, полный такого желания, что у нее мурашки побежали по коже, словно после прохладного дождя в долине. Девушка испуганно и поспешно отвела глаза.