Даже для Зигги слишком дико - Сильвия Симмонс

Через две недели после смерти Фрэнки я случайно набежала в клубе «Подполье» на Лео из «Нимфолептикса». Складывалось впечатление, что Фрэнки завещал ему своего наркоторговца, и Лео на радостях отрывается по полной. Он слонялся на нетвердых ногах по клубу, натыкаясь на людей. Правда, натыкаясь избирательно — преимущественно на хорошеньких девушек. Когда он наконец рухнул на высокий табурет у бара и уставился в свое отражение в зеркальной стене, прикидывая, что делать с поганцем, который внаглую таращится на него, я присела рядом.

Он увидел меня в зеркале и произнес моему отражению:

— А, журналистка. Видел, как в блокнот пишешь.

— Попалась, — сказала я с улыбкой.

— Про кого пишешь, красавица?

Он повернулся ко мне реальной, но уставился, мимо лица, на грудь. Сперва на левую, затем на правую, потом опять на левую и опять на правую — как в Уимблдоне. Мячик налево, мячик направо.

— О вас пишу! — сказала я.

И он расплылся в счастливой улыбке.

Для приличия я немного потрепалась с ним о его группе и ее планах, а потом перешла к главному — к вечеру, когда они играли в «Змеюшнике». Насчет себя Лео тут же завелся и в подробностях пересказал мне весь концерт — кто что делал и как реагировали. Про Фрэнки он даже не обмолвился. Тогда я для затравки сообщила, что мой знакомый якобы видел Фрэнки в разгар выступления «Нимфолептикса» в туалете: тот стоял у писсуара, привалившись лбом к кафелю. Был бледен как смерть и тупо смотрел на бычок, плавающий в озерце мочи. Мой знакомый даже испугался и спросил, всё ли с Фрэнки в порядке. Тот рыкнул «Разумеется!», резко выпрямился, застегнул штаны и был таков.

Лео сразу потух, затем посмотрел мне прямо в глаза и изрек:

— Никто из этих пидоров не знает правды про Фрэнки. Никто. Ничего они про него не знают.

— Но вы-то, вы-то знаете! — ввернула я вкрадчиво.

Он молча отвернулся.

— Какая она, правда о Фрэнки? — не унималась я.

Лео словно воды в рот набрал.

Тогда я написала на листочке бумаги номер своего телефона и попросила его позвонить, если он вдруг надумает разговориться. Напоследок я добавила, что мое намерение писать о нем и о его группе не туфта, и мне очень пригодится его помощь.

Когда я через час вернулась домой, на моем автоответчике было приглашение от Лео.

Он жил в убогой тесной квартирке над химчисткой в переулке рядом с Севен-Систерз-роуд. Совмещенная гостиная-спальня, допотопная мебель, обои цвета детской неожиданности, на столе горка засаленных «Плейбоев». Судя по всему, роль главного представителя Фрэнки денег принести не успела.

Хозяин предложил садиться на стул у открытого окна. Было дьявольски жарко. Что снаружи, что внутри — везде неподвижно стоял влажный раскаленный воздух, впитавший все городские миазмы.

— Чашечку чая? — На Лео была замызганная тенниска — возможно, некогда белая.

— Да, спасибо.

— Если я угощу тебя чашечкой, покажешь свои титьки? — спросил он с ухмылкой, ставя чайник на газовую плиту. Я промолчала.

Лео снял с полки чашку, вытряхнул из нее что-то, налил кипятка и молока.

Пока он задумчиво макал мешочек с чаем в кипяток, его лицо становилось мрачнее и мрачнее.

Наконец он проворно выудил пальцами утонувший с веревочкой мешочек, швырнул его в мусорное ведро, поставил чашку передо мной на подоконник и произнес замогильным голосом:

— Думаю, очень и очень возможно, что Фрэнки убили.

— Почему вы так думаете?

Лео покосился на мой диктофон, лежащий рядом с чашкой.

— Включен?

Похоже, Фрэнки неплохо проинструктировал его насчет трюков во время интервью.

— Как прикажете, — сказала я.

Он жестом приказал выключить. Я подчинилась.

Лео отошел в глубину комнаты, сел на край кровати и, с бутылкой пива в лапище, рассказал мне странную, а может быть, и дурацкую историю.

— Клайв Макфи, менеджер Фрэнки, в свое время распоряжался делами жалкого долбоёба по имени Перри Кэй — может, слышала про такого. У него был пучок хитов в восьмидесятые, но с той поры он ничего путного не сделал. Кэй периодически наседал на Макфи — дескать, давай организуем мое триумфальное возвращение! Но Макфи постоянно отнекивался. Про себя он давно решил, что старым пердунам место лишь в рождественских компиляциях старых хитов да в роли почетных приглашенных на вручении музыкальных наград.

Лео приподнял рукой свою правую ягодицу. Я приготовилась к неприятному звуку и дополнительной ноте в могучем аккорде лондонского летнего смрада. Однако Лео просто извлек из заднего кармана джинсов помятую пачку «Кэмел».

— Так на чем мы остановились?

— На старых пердунах.

— Правильно. Короче, Макфи рассказал Фрэнки, как он вместе с одним типом из фирмы грамзаписи был на шоу этого Кэя, где тот исполнял свои допотопные, всеми забытые распрекрасные хиты. В задней комнате, с бутылкой шампанского на столе, они отсмотрели всё шоу на мониторе. Печальное зрелище. Оба сошлись на том, что по достижении пятидесяти лет рок-звезд нужно отправлять в принудительную отставку — как в армии.

«А еще лучше, — сказал тип из фирмы грамзаписи, — убивать их к чертовой матери. Ничто так не увеличивает продажи, как смерть исполнителя».

«Да, тут не поспоришь, — отозвался Макфи. — Вспомни гибель Леннона. Альбом, с которым он вернулся на сцену, продавался как из пушки! Не застрели его тот придурок, вряд ли был бы такой бешеный успех».

Тип из компании звукозаписи поднял свой бокал и провозгласил тост: «За Марка Дэвида Чэпмена!»

«За нашего благодетеля Марка Дэвида Чэпмена!» — с циничным хохотком повторил Макфи и осушил бокал до дна.

Посмеялись, и вроде бы всё. Однако идея, похоже, запала в голову Макфи. Он всерьез снова и снова прокручивал в башке способы безнаказанно убить Кэя и сорвать сказочный куш на его посмертном альбоме. И это не мои фантазии: все эти варианты Макфи пересказывал Фрэнки. Тот даже не понимал, шутит он или всерьез советуется! К примеру, фотосессия в дуврских Белых Скалах. Фотограф говорит: «Сдай-ка назад, Перри! Не робей, до края далеко. Еще чуток… и еще чуток… Ой!» Или фокус с ненадежными старинными пистолетами, которые Макфи в итоге действительно подарил Перри на день рождения. Один из них мало-мало не снес голову уборщице, которая его протирала.

— Это всё пустое зубоскальство, — сказала я. — Макфи лялякал, чтобы позлить Фрэнки.

— Хороши шуточки! Кэй погиб на съемках клипа к песне «Удержи меня — я падаю». Любопытно всё получилось. Каскадер для опасного номера вовремя не является. Знаменитый режиссер становится в позу: платите вдвое за простой. Смазливая блондинка, которая должна изображать подружку Кэя, смотрит на него презрительно, как на трусливого жалкого старичка со вставными волосами, как у Элтона Джона. И Кэй, задетый за живое, сам вскакивает в самолет. А парашют возьми и не раскройся. И последний альбом Перри Кэя — присыпанное сахаром дерьмо — становится номером один в списке самых популярных! После этого говорите мне, что это не менеджер его укокошил!

— Предположим, вы правы насчет Кэя. Но зачем убивать Фрэнки? Он был на вершине успеха! Всё, к чему он прикасался, превращалось в хит. Весь мир тащился от Фрэнки!

— Кроме него самого. Фрэнки мог быть капитаном команды фрэнконенавистников. Помните историю про простудную инфекцию, из-за которой отменили его последние гастроли? Вся «инфекция» заключалась в том, что Макфи сорвался в четыре утра на телефонный сигнал бедствия от Фрэнки и застал его голым, чем-то накачанным, полувменяемым — и с ремнем вокруг горла. Тот пытался повеситься, сорвался — лежал и рыдал как малый ребенок. И стал кричать Макфи, что ему эта жизнь надоела и он хочет завязать.

Лео выдержал театральную паузу.

— Ты этого, конечно, не знаешь, но Фрэнки хотел покончить с музыкой.

— Почему?

— Об этом, может быть, позже. Но я скажу тебе, что меня больше всего бесит. Идиотские разговоры, будто всё это инсценировка.

— Что вы имеете в виду?

— Все эти домыслы, что на самом деле он не умер. Что всё искусно подстроено. Что в машине «скорой помощи» он выпрыгнул из покойницкого мешка, переоделся, загримировался и был таков.

— Вы не верите, что он просто добровольно скрылся от мира, как и его бывшая подружка Пусси?

Лео выудил из пачки новую сигарету, закурил и рухнул спиной на кровать. Закинув одну ногу на другую и глядя в потолок, он молча пускал облачка дыма. На несколько секунд транспорт за окном стих, и было слышно, как внизу подвывают машины химчистки.

Наконец Лео снова заговорил:

— В машине «скорой помощи» реально могло случиться только одно: мешок с Фрэнки тряхнуло на рытвине, и сердце вдруг опять заработало. Но чтобы он, очнувшись, решил воспользоваться ситуацией и слинять? Не смешите меня! Как он мог пропасть? Это я могу, хоть и не без труда, уйти в подполье. А самый популярный рок-певец Великобритании… где ему спрятаться? Ну и наконец, такой «пустяк»: я его ближайший друг — уж со мной-то он бы сто раз успел связаться за это время! На кого еще ему положиться?