Хафиз и султан - Самид Агаев

Судьба благоволила к хаджибу, и он остался у власти. Но султан все же не позволял ему привилегии и атрибуты, сопутствующие второй по значению должности государства. Как то – титуловать его «ходжа» и сажать по правую руку от себя. Шараф ал-Мулк во время общих аудиенций сидел на ковре с хаджибами. Дворцовый этикет требовал, чтобы вазир государства, восседая в своем кресле, имел право не вставать даже перед влиятельными людьми. Шараф ал-Мулк вставал перед видными должностными лицами. Перед вазирами, когда они ехали верхом, обычно несли четыре копья с позолоченными древками. Султан не разрешал ему этого.

Шараф-ал-Мулк выйдя из шатра султана, увидел эмира Ур-хана, родственника султана. Вазир постарался скрыться, но не успел, был замечен.

– А, Фахр ад-Дин, – воскликнул Ур-хан. – Я к султану, а ты уже от него. На кого ты успел донести?

Вазир криво улыбнулся и попытался обойти эмира, но не тут-то было. Ур-хан преградил ему путь и ждал ответа.

– Да так, – ответил вазир, – согласовывал с султаном свои действия. Ты уже знаешь, что Табриз капитулировал?

Ур-хан был женат на сестре султана, и Шараф-ал-Мулк боялся его, поскольку эмир был единственным человеком, кто осуждал все поступки вазира и открыто выражал ему свою неприязнь.

– Ты хочешь сказать оправдывал свои делишки? – спросил Ур-хан.

– Султан послал меня с важным поручением, ему не понравится, что ты задержал меня. – недовольно сказал вазир.

Но Ур-хан продолжал удерживать его.

– Скажи, Фахр сын Касыма, – спросил он, – это правда, что, поскольку султан не позволяет тебе сидеть в своем присутствии в полагающемся тебе по должности кресле, ты раздобыл себе точно такое же кресло и сидишь в нем, когда возвращаешься к себе?

– Нет, – побагровев, ответил Шараф ал-Мулк, – это неправда, кто сказал тебе такую глупость?

– Никто, но я вижу, что ты возишь его всюду, куда бы мы ни ехали. Зачем ты таскаешь с собой кресло, если не сидишь в нем?

– Тебя это не касается.

Ур-хан захохотал.

– Ладно, лети птичка, клюй дальше, но помни, я слежу за тобой.

С этими словами Ур-хан отпустил вазира.

Гянджа. Резиденция атабека Узбека, правителя Азербайджана.

В старые времена в стране кипчаков был такой обычай, если какой купец покупал сразу 40 рабов, то продавец брал с него плату только за 39 человек, а сороковой отдавался в подарок. Понятное дело, что сороковым, как правило, оказывался никчемный раб. Кривой, косой, или горбатый, которого продать было трудно. Во времена сельджукского султана Махмуда таким сороковым оказался грубый и некрасивый раб по имени Ил-Дэниз. Купец, посадив рабов на телеги, повез их в Ирак. Время было жаркое, поэтому караван двигался только по ночам. Ил-Дэниз был самым молодым из купленных рабов. В пути он сонным трижды сваливался с телеги. Два раза его подбирали, а на третий – купец приказал его бросить на дороге, тем более что достался он ему даром. Когда утром Ил-Дэниз проснулся, каравана уже и след простыл. К большому удивлению купца, к вечеру брошенный раб догнал караван.

В Ираке этих рабов у купца приобрел вазир султана Сумайрами. Но Ил-Дэниза он покупать отказался. Ил-Дэниз заплакал и стал упрашивать вазира взять его. Вазир пожалел его. Уродливый раб оказался умен и талантлив.

В сафаре 516 года [33] Сумайрами был убит исмаилитами в Хамадане. По закону, когда смерть настигала высокопоставленного чиновника, его имущество переходило в собственность султана, так как считалось, что богатство было нажито на султанской службе. Ил-Дэниз оказался в числе конфискованного имущества. Расторопный и смышленый раб попался на глаза султану, и он поручил его воспитание своему эмиру. Через некоторое время Ил-Дэниз превосходил своих сверстников в искусстве верховой езды и стрельбе из лука. В правление султана Тогрула II, Ил-Дэниз был переведен в число личных султанских мамлюков. Здесь его приметила жена султана Муминэ-Хатун и благодаря ее особому расположению, фаворит стал быстро продвигаться по службе. Следуя ее наставлениям, Ил-Дэниз никогда не вмешивался в дворцовые интриги и не становился на сторону какой-либо враждующей группировки эмиров. Какие отношения связывали раба и жену султана, история умалчивает. Но вдумчивый читатель может понять, насколько Муминэ-Хатун благоволила к Ил-Дэниз, ибо султан по совету жены через несколько лет возвысил его до ранга эмира и назначил атабеком своего малолетнего сына Арслан-шаха. Когда умер султан Тогрул II, новый султан М'асуд женил эмира Ил-Дэниза на вдове Тогрула II. Султан выделил атабеку в качестве икта Арран, и тот выехал в свою резиденцию в Барде. Ил-Дэниз быстро привлек на свою сторону местных эмиров, постепенно завладел всем Азербайджаном и перестал зависеть от султанской службы. Атабек обладал качествами воина и политика и смог дождаться своего часа. Действующий султан Сулейман-шах был свергнут и убит руками эмира Горд-Базу, который вошел к нему ночью, набросил на шею спящего тетиву лука и задушил. Коалиция эмиров-заговорщиков во главе, которой стоял пресловутый Горд-Базу, друг Ил-Дэниза еще с тех времен, когда они оба были мамлюками султана Масуда, обратилась к нему с просьбой привезти в Хамадан своего пасынка Арслан-шаха, чтобы посадить его на престол Иракского султаната. В зу-л-када 555 года [34] Атабек Ил-Дэниз во главе двадцатитысячной армии прибыл в Хамадан с принцем Арслан-шахом. Их встречали вельможи и эмиры государства. Арслан-шах был коронован, и во всех владениях султана была провозглашена хутба с именем султана. Атабек Ил-Дэниз отныне стал именоваться – атабек ал-азам, великим атабеком. Его старший сын Джахан Пахлаван стал эмиром-хаджибом султана, а второй сын, Кызыл-Арслан – эмир силах-салар ал-кабиром – верховным главнокомандующим войск султана.

Ил-Дэниз правил от имени Арслан-шаха 15 лет. Когда атабек умер, его сын, Джахан-Пахлаван немедленно отправился в Нахичеван, где взял под свой контроль казну государства и стал ожидать действий султана Арслан-шаха, освободившегося от опеки всесильного Ил-Дэниза. Султан во главе большой армии двинулся в Азербайджан, но по дороге заболел и умер. Причиной болезни послужил отравленный шербет, который, подкупленный за десять тысяч динаров таштдар Кутлуг, подал султану в бане. Убрав противника, Джахан-Пахлаван посадил на трон семилетнего сына Арслан-шаха, Тогрула III, отца Малики-Хатун, став его атабеком. Джахан-Пахлаван правил десять лет. Как опытный политик он, учитывая возможность междоусобиц, пытался установить порядок наследования владений. Еще при жизни он разделил свои владения между сыновьями. Назначил управлять Азербайджаном и Арраном – Абу-Бакра, сына тюрчанки Кутайбы-Хатун. Рей, Исфахан и весь Ирак он отдал сыновьям Инандж-Хатун, – Кутлуг-Инанджу Махмуду и Амир Амирану Умару, Хамадан отдал Узбеку, сыну наложницы Фуланы, а дочь Захиды-Хатун – Джалалийю назначил владетельницей Нахичевана. Атабек убрал непокорных эмиров и назначил вместо них своих личных мамлюков, числом около семидесяти человек, дав каждому из них во владение город или область, в надежде, что они, как обязанные ему рабы, будут охранять его детей от врагов. Но прозорливый атабек здесь допустил просчет, упомянутые мамлюки, став самостоятельными правителями, очень скоро превратились в несчастья для его детей и государства. Когда атабек это понял, было поздно что-либо менять. Так незадолго до смерти Джахан-Пахлаван прибыл в Рей и во время беседы с одним сановником вдруг услышал крик чаушей.

– Кто это прибыл? – спросил атабек. Ему сказали, что это Каймаз его мамлюк, ныне наместник в Рее.

– Каймаз тоже достиг в жизни степени, когда можно иметь собственных чаушей, – заметил атабек и, обратившись к сановнику, спросил:

– Что ты скажешь относительно моих рабов и того положения, что я им дал?

– Пусть жизнь атабека будет вечной, – ответил сановник. – Ты так поднял своих рабов, что после тебя они не будут повиноваться ни одному из твоих сыновей и ни один не будет кланяться другому. И сколько будет продолжаться жизнь этих рабов, столько Ирак не будет знать мира и спокойствия.

У атабека выступили слезы на глазах, и он сказал:

– Ты прав. Что же теперь делать?

И сановник ответил:

– Теперь необходимо, как видно, полагаться на волю Аллаха.

Как предсказал сановник, после смерти Джахан-Пахлавана мамлюки стали управлять своими наделами икта, каждый по своему усмотрению и произволу. Дерзость их доходила до того, что они чеканили монету и читали хутбу со своим именем. Они участвовали во всех распрях и междоусобицах, возникших после смерти атабека. Они подделывали государственные реестры и распоряжения, вписывая свои имена, лакабы и придуманные ими родословные в книги, похищенные ими в медресе, в вакфах [35].