Полицейская Академия - Стивен Гуттенберг

– Разберитесь! Зловредно улыбаясь, Колтон подошел к МакКони.

– Подыми окурок,- сказал он. МакКони исполнил распоряжение.

– А теперь пошли,- сказал Робертс

МакКони вместе с заместителями лейтенанта вышел за казарменные корпуса. Гадко улыбаясь, Колтон всучил ему лопату.

– Ну что, допрыгался? Теперь копай могилу.«Они что, совсем с ума посходили?- со страхом думал Джерри, долбя лопатой каменистый грунт.- Они что, собираются меня убить и закопать?…»

Когда могила, наконец, была выкопана и потный Джерри вылез из ямы, Робертс, ухмыляясь, протянул ему окурок и приказал:

– Похорони. «Ну ладно, недоноски,- думал МакКони, бросая в яму комья земли,- ладно, вы у меня еще поскачете…»

Робертс и Колтон, глядя, как трудится Джерри, только гадко ухмылялись…

Так прошла половина срока обучения. Кадеты учились водить машину, стрелять, овладевали приемами самообороны и премудростями американских законов. За это время они сделали заметные успехи – Барби похудел на десять килограммов. Дуглас научился водить машину, а Мери Томпсон, в совершенстве овладев приемами рукопашного боя, стала справедливо считать, что теперь ей не страшен ни один насильник.

Единственный, кто испытывал в Академии острые муки, был, пожалуй, латиноамериканец Хуан. Семь недель полнейшего воздержания – это было для него невыносимо. Впрочем, вскоре он нашел выход, как проникнуть на женскую половину казарм…

Латиноамериканец, натянув парик и подложив под женский халат большие накладные груди, пошел на женскую половину на разведку. Девки, по всему видать, тоже весьма изголодались без мужчин, и недостатка выбора Хуан не испытывал…

Вернувшись незадолго до отбоя к себе, латиноамериканец, поймав МакКони, принялся наставлять его:

– Да, тут оучень, оучень неплохо, тут тоже моужно жить. Вриемя от вриемени моужчине оучень нужна жиенщина, а жиенщине оучень, оучень нужен мужчина. И никакие приеграды тоут не помоугут… Жиенщины – этоу блага, а блага для тоуго и соузданы, чтоубы ими поульзоваться. Я не моугу всие времья учиться, я доулжен ниемножко отдоухнуть. Ви доулжны знать, чтоу женщина – это оучень, оучень приятная форма оутдыха, мой камрад, ну проусто оучень приятная фоурма…

– Слушай, приятель,- перебил его МакКони,- что-то я замечаю, что у тебя иногда совсем пропадает твой идиотский акцент. С чего бы это?…

Хуан замялся:

– Ладно, ты, вижу, хороший парень, и я могу тебе рассказать, почему я кошу под латиноамериканца. Вообщето, я никакой не Хуан, мое настоящее имя – Джон, я американец в четвертом поколении. А кошу я под испаноязычного вот почему: знаешь, наши американские девки в последнее время совсем подурели; они вбили себе в голову, что настоящий трахальщик должен быть или негром, или латиноамериканцем – у них, мол, и перцы побольше, и вообще, владеют они своими инструментами лучше. Закосить под негра я не могу – сам понимаешь, разве что сапожной ваксой намазаться, а вот под латиноамериканца – в самый раз, тем более, что моя бабушка – из Гваделупы.

– Ну, и как результаты?- поинтересовался Джерри,- Получается?

– Ты знаешь, я умею оттрахать кого угодно, да так, что любой негр с бадангой длиной в полтора ярда позавидует, но вот раньше на меня девки не клевали…

– А теперь?

– Лезут, как мухи на мед,- довольно улыбнулся Джон,- стоит мне только сказать:- Идиите сюуда, я, диеувачки, заусажу вам поу самыу поумидоры…

– Да, классно ты придумал,- вздохнул Джерри,- а, кстати, где ты пропадаешь по вечерам?

«Латиноамериканец» вытащил из кармана накладные волосы и поддельные груди:

– Вот благодаря этому нехитрому приспособлению мне иногда удается проникать на женскую половину…

– А мне сможешь одолжить,- у МакКони сразу же загорелись глаза,- есть там одна классная телка, Мери…

– Мери Томпсон?- переспросил Джон.- Знаю, знаю… Только она неприступна, как Форт-Нокс. Сколько я к ней не подкатывал – ничего не получается…

Джерри повеселел:

– Да, умный ты человек, Джон… Я бы ни за что не

додумался до такого… Тот только довольно хмыкнул:

– Сам знаю. Хочешь, расскажу анекдот по этому поводу?

– Валяй,- согласился МакКони.

– Слушай: ползут сперматозоиды во влагалище. Все такие живые, энергичные, целеустремленные, ползут, хотят поскорее в матку, а сзади всех один такой маленький, плюгавенький, едва передвигается.«Ну,- думает сперматозоид,- никак мне туда не попасть… Надо что-то делать!» А его братья все ближе и ближе… «Друзья мои!- вдруг закричал сперматозоид во всю глотку.- Друзья! Там – спираль, мы все погибнем! Назад! Назад!» «Назад!- закричали сперматозоиды на все влагалище,- там засада! Нас предали!…» Тот, маленький, плюгавенький, первым добрался куда хотел, внедрился и через девять месяцев…»

– К чему это ты?- не понял МакКони.

– Вот так рождаются умные люди!- расхохотался Джон.

Ну что, как наши успехи?- спросил комендант Лассард лейтенанта Харриса.

Ничего, сэр,- ответил тот. Лассард нахмурился:

Я спрашиваю: почему за восемь недель вы,

лейтенант, еще не отсеяли ни одного человека? Харрис замялся:

– Не отсеиваются, сэр!

– Вы, Харрис, плохой патриот. Неужели вы не понимаете, что такой ужасный контингент окончательно развалит нью-йоркскую полицию, что он непоправимо подорвет устои нашего общества!…

Харрис молчал.

– Неужели вы ничего не делаете, чтобы избавиться от нежелательных элементов?

– Почему же не делаю? Делаю, сэр. У меня есть два помощника – кадеты Колтон и Робертс, бывшие морские пехотинцы, в свое время побывали в Иране и Никарагуа.

Очень положительные ребята…

– Это все только слова, Харрис, это слова. А мне нужны дела…

– Я постараюсь, сэр… Лассард перебил его:

– То же самое вы уже говорили мне, дорогой Харрис. Надо придумать что-нибудь конкретное. Что вы. могли бы предложить для начала?

Лейтенант наморщил лоб.

– Надо подумать…

– Вы тугодум, Харрис, долго будете соображать и все равно ничего путного у вас не получится…

– Может быть, сэр, у вас есть какой-нибудь

интересный план, какая-нибудь задумка? Комендант самодовольно улыбнулся:

Есть конечно…

Какой же план, сэр?

Очень простой. Скоро все без исключения кадеты получат свои первые увольнительные в город. Вы, Харрис, прекрасно знаете, что курсантам Полицейской Академии категорически запрещается употреблять в увольнении спиртные напитки…

Знаю, сэр. Только я никак не могу понять, что вы имеете в виду…

– Я имею в виду то, что они обязательно соберутся

на какую-нибудь идиотскую вечеринку… Харрис недоуменно пожал плечами: Ну и что?

– Как это ну и что? Неужели вы сами не учились в Полицейской Академии и не знаете, что делают кадеты, устроив вечеринку в свое первое увольнение?…

Харрис с надеждой в голосе предположил:

– Наверное, обсуждают устав патрулирования улиц или устав внутренней службы, сэр?

– Да нет же, не то! Хотя, конечно, хорошо было бы, если бы курсанты занимались именно этим…,- мечтательно продолжил комендант.

– Так чем же они занимаются, сэр? Лассард нахмурился:

– Лейтенант, вы должны прекрасно знать, что на подобных сборищах курсанты вверенной мне Полицейской Академии предаются блуду, разврату, а главное – употребляют без меры горячительные напитки!

Виски, сэр?

Да, и виски тоже.

– Вы считаете, что кадетов не следует пускать в увольнительную?- спросил Харрис.

– Я, дорогой лейтенант, считаю, что в увольнительную следует отпустить всех без исключения, даже самых отпетых мерзавцем, даже этих гнусных черножопых – Ларвела, Фокс и Хайталла. Да, даже их!

– Чтобы они напились?

– Именно, дорогой Харрис, именно так! Вы прекрасно угадали мою мысль.

– Но зачем?- не понял Харрис.

– Затем, лейтенант, чтобы их выследить и накрыть. А за пьянку в увольнении полагается…

– …немедленное исключение из Полицейской Академии,- закончил лейтенант фразу начальника.- «Устав внутренней службы нью-йоркской полиции, глава четвертая, раздел восьмой, параграф второй, пункт «а».

Лассард дружески похлопал Харриса по плечу:

– Хорошо, очень хорошо. Если бы все американские полицейские были такими, как вы, лейтенант, с преступностью в стране было бы давно покончено.

Харрис вытянулся:

– Рад стараться, сэр! Комендант вопросительно глянул на Харриса:

– Кстати, вы говорили, что у вас есть неплохие ребята, бывшие морские пехотинцы.

– Да, сэр, Колтон и Робертс.

– Так вот, Харрис, скажите этим парням, чтобы они тоже обязательно пошли на вечеринку. Когда все кадеты напьются и начнут предаваться блуду, они должны немедленно позвонить в Академию. А мы их, голубчиков…

Вечером Колтон подошел к Барби и, дружески приобняв его, подмигнул:

– Слушай, приятель, ты, наверное, знаешь, что завтра, в субботу, все мы идем в свою первую увольнительную…

– Да,- ответил Барби.