Последний бой - Стивен Майкл Стирлинг

оставил коммуникатор без присмотра. — Запись, — приказал он. — Здесь что-то странное... и опасное...

Мир вспыхнул белым. На мгновение его пронзила ослепительная боль, а затем наступила чернота.

Пауло знал это место. Оно находилось недалеко от утеса, с которого открывался вид на древнюю дорогу. Он видел, как его отец лег на живот и пополз вперед. Оглядевшись, он заметил подходящее дерево и взобрался на него. Удобно устроившись в гуще дерева, Пауло посмотрел на старую дорогу, и у него перехватило дыхание.

Он никогда не видел и не мог себе представить ничего подобного. Люди тащили большую, огромную пушку по дороге. А другие люди били их, чтобы заставлять это делать! Желудок Пауло сжался, рот наполнился слюной, его чуть не стошнило. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, как учил его отец. И действительно, почувствовал себя немного лучше.

Он снова посмотрел на дорогу, и его внимание привлекло какое-то движение, что-то близкое. Очень близкое.

За спиной его отца стоял мужик, один из пятнистых людей. В его руке было что-то длинное, вроде деревянного весла с краями из блестящего черного камня. Лезвие разбилось о дюрахром, но шлем слетел и с грохотом покатился вниз по крутому склону. Джеймс уронил голову на землю.

Пауло почувствовал, как у него отвисла челюсть, а руки на мгновение задрожали. Затем он нащупал свою пращу, зарядил ее самым тяжелым камнем, который попался под руку, раскрутил над головой и запустил в полет, резко повернув туловище и руки. Тем же движением как он охотился на уток...

Дубинка уже была поднята для смертельного удара, когда камень Пауло попал мужчине в висок. Звук удара был отчетливо слышен даже на расстоянии двадцати футов, и он безвольно упал на бесчувственное тело Джеймса.

Пауло не видел, как мужик упал, так как в это же время он уже то ли скользил, то ли падал с дерева, его ладони горели от царапин о ветки и ствол дерева. Затем он помчался к ним, его кожа была ледяной, а сердце выпрыгивало из груди, к горлу подступил комок. Взгляд Пауло остановился на ботинках отца, которые торчали из-под тела другого мужчины.

— Папа! — позвал он пронзительным от тревоги голосом. — Папа? — повторил он, осторожно дотрагиваясь до крови на волосах Джеймса. Отец тихо застонал. Пауло вскочил и попытался сдвинуть с места мужчину, который лежал на нем, думая, что тот, должно быть, сейчас душит его отца.

Он отчаянно дергал и толкал, всхлипывая от отчаяния, но тело отказывалось сдвинуться с места. Мертвый мужик был таким тяжелым! Наконец Пауло присел, уперся и таки отпихнул его, и обмякшее тело тяжело ударилось о его сандалии.

Джеймс снова застонал. Хорошо! Значит я делаю все правильно. Пауло стянул с себя рубашку и начал плотно обматывать ею голову отца.

— Папа? — тихо звал он. — Папа?

Джеймс внезапно поднял голову и ахнул.

— Что... случилось?

— Этот парень подошел к тебе сзади и огрел дубинкой, так что я огрел его из пращи, — пробормотал Пауло. — Вон он валяется.

Отец Пауло повернулся к нему, голова его тряслась, взгляд был рассеянным и каким-то странным. Потом Пауло понял, в чем дело, один зрачок был заметно больше другого. Сотрясение мозга! О нет.

На занятиях по выживанию Топс рассказывал всем о сотрясении мозга. Это очень серьезно и иногда опасно для жизни. Он поднял два пальца.

— Сколько пальцев я показываю?

Его отец посмотрел на него по-совиному.

— Два, — сказал он.

Пауло с облегчением выдохнул. — Значит, с тобой все в порядке. Ты все прекрасно видишь.

— Нет. Люди всегда поднимают два пальца.

— Па-а-а-п.

Его отец опустил голову и снова застонал. На этот раз ему вторил мужчина, который его ударил. Пауло замер.

— Папа? — произнес он, его губы застыли от ужаса. — Папа! Он жив!

Просыпайся! мысленно крикнул Джеймс сам себе. Голос был похож на голос его матери.

Двигайся, давай, вставай, солдат!

Он боролся с тошнотой, которая накатывала на него каждый раз, когда он поднимал голову, и пытался управлять своими конечностями, которые двигались медленно и неуклюже, как бы он ни старался заставить их повиноваться.

— Па-а-а-п! —  В голосе Пауло слышалась паника. - Он просыпается, папа. Что мне делать?

Пауло крепко сжал губы, переводя отчаянный взгляд со своего распростертого отца на шевелящегося врага рядом с ним. Он начал озираться в поисках большого камня. Слишком маленький, слишком маленький. Черт! Слишком большой. Гнилая палка. Не могу поверить! подумал он. Все, что мне нужно — это чертов камень!

Джеймс поднял голову, и мир вокруг него закружился, он мрачно приподнялся на локтях и подождал, пока пройдет головокружение. Он сделал несколько глубоких вдохов, и тошнота немного отступила. В голове у него пульсировала боль, но он старался не обращать на нее внимания. Он открыл глаза. Мир двоился, иногда троился и расплывался, с таким же успехом он мог бы быть слепым. Он закрыл глаза.

— Пауло. Помоги мне подняться, сынок.

Пауло мгновенно очутился рядом с ним, вздымаясь рядом, как герой. Джеймс рассмеялся но замолчал, когда мир вокруг него закружился.

— Полегче, мальчик. А то я повешусь от боли. Делаем все медленно и спокойно. Я плохо вижу, поэтому нам придется действовать постепенно, шаг за шагом.

— Окей, папа. — но Пауло с тревогой наблюдал за человеком, лежащим на земле. Он почти не двигался, только слегка трясся и дергал руками и ногами, но глаза его все еще были закрыты, так что Пауло не знал, приходит ли он в себя или умирает.

Оказавшись на ногах, Джеймс на мгновение покачнулся, потеряв равновесие. Затем он восстановил равновесие, в большей степени благодаря своей воле, чем отступающей травме. Он пошарил на поясе со снаряжением и вытащил из ножен охотничий нож. Он был больше фута в длину, с тяжелым острием, и ему было приятно держать его в руке. Мать научила его пользоваться им, хотя ему никогда не приходилось этого делать, и дала ему его, когда он отправился в свой первый патруль.

— Сынок, — сказал он. — Отведи меня к нему. Я не хочу делать это у него на глазах, подумал он. Я вообще не хочу этого делать, но я должен. Лучше я, чем он.

Пауло взял его руку и положил на тело раненого. Джеймс ощупью добрался до горла мужчины. Он осторожно двигал нож, убеждаясь, что другая рука не помешает острому, как бритва, лезвию. Сжав губы, он надавил и потянул нож на себя.

Из перерезанного горла раздался странный и отвратительный звук, и горячая жидкость потекла по его свободной руке.

Джеймс задохнулся и упал на корточки.

— Пошли, сынок, — сказал он, — давай вернемся к УНВ. Мы должны предупредить деревню.

Пауло уставился