Последний бой - Стивен Майкл Стирлинг

Коренастый воин подвел связанного и обнаженного мужчину к алтарю. Пленник вызывающе посмотрел на людей и плюнул в их сторону, когда они опустились на колени вокруг насыпи из земли и бревен. Он был беглым рабом, который неразумно повел себя как воин и теперь поплатится за это.

За его бесстрастным лицом скрывалась насмешка. Позорно, что они были вынуждены послать простого раба в качестве гонца. Это попахивало нечестивостью.

Четверо жрецов схватили пленника, который начал сопротивляться, и швырнули его на алтарь, растянув его конечности так, что его грудная клетка напряглась, как барабанная перепонка. Мужчина выругался и плюнул в лицо Оленю-Семь, который уже поднимал нож.

Первый Глашатай с гораздо большим гневом, чем следовало, вонзил нож.

Шлеп!

— Господи Иисусе! Ты только посмотри, какого размера эта штука!

Гэри Шерман сунул окровавленный труп насекомого под нос Паскуа.

— О, ради бога! — прорычала она, отталкивая его руку. — Я за рулем Гэри, прояви хоть немного здравомыслия.

Дорога, по которой они ехали, была грязной, скользкой и узкой. Она почти полностью скрывалась в густой, парящей зелени, которая шлепала по бортам и багажнику джипа. Джунгли воняли пролитым в жаркий день пивом или мокрым гниющим хлебом.

Гэри пристально посмотрел на свою напарницу, привлекательную женщину лет тридцати с небольшим; прямые черные волосы до плеч, собранные сзади желтым платком, миндалевидные зеленые глаза, скрытые темными очками.

Эта женщина вредна для моего самолюбия. Он сомневался, что она взглянет на него дважды, даже если заинтересуется им. На него было не особенно приятно смотреть, признался он с жалостью к самому себе, с его оставшимися только на затылке волосами, и животом, из-за которого казалось, что он занимается контрабандой барабанов.

Он театрально вздохнул и провел рукой по своему толстому бедру, обтянутому тканью цвета хаки, чтобы соскрести раздавленного комара.

— Может, ты скажешь мне, какого хрена мы здесь делаем, в этом зеленом аду? — он наблюдал за ней краем глаза, когда она поджала свои — сочные, как ему казалось — губы.

— Следи за языком, Гэри, — предостерегла она. — Отвечая на твой вопрос, я хочу сказать, что ты здесь потому, что сам этого хотел. Если помнишь, ты настоял на том, чтобы пойти со мной. Чтобы помочь.

— Да, чтобы помочь, — нетерпеливо сказал он.

На самом деле, он надеялся, что ночные джунгли, вой обезьян, рев ягуара и ползание насекомых размером с джип, помогут ей немного расслабиться. Видит бог, ему не помешали бы немного обнимашек после четырех дней этого дерьма.

Ему следовало бы заранее подумать получше. Судя по тому немногому, что она рассказала, она провела свои ранние годы, общаясь с семьей Джакано, герцогами Нового Орлеана. Старомодная компания, по сравнению с которой ночные джунгли казались безопаснее, чем собственная гостиная. А Паскуа, должно быть, перешел им дорогу. Чем же еще такая красавица могла заниматься, как не зарабатывать на жизнь торговлей оружием в самом темном углу Центральной Америки? По сравнению с этим местом баронства Восточного Побережья выглядели как цивилизация.

— Я здесь в попытке избавиться от этого проклятого рельсотрона, который ты купил, — продолжила она.

— Это прекрасное оружие, — сказал Гэри, защищаясь.

— Это оружие как белый слон, — усмехнулась Паскуа.

— Это также лучшее существующее в мире оружие, — настаивал он. — Рельсотрон ХМ-17, да, детка. Эта малышка достанет даже Боло. Ты знаешь что такое Боло?

— Да, и я знаю, насколько Боло распространены в Центральной Америке. В каждом захудалом городке есть такая на площади. Удивительно, почему мы такими еще не торгуем.

— Сарказм тебе не к лицу, детка.

Паскуа резко затормозил, припарковал машину и медленно повернулся к нему.

— Мы уже обсуждали это раньше, Гэри.

Он почти физически ощущал, как эти скрытые зеленые глаза прожигают дыры в его лице. Ее правая рука слегка дернулась, и он вспомнил джефе портового городка. Его преемник был готов беспристрастно вести дела, после того, как Паскуа застрелила его предшественника.

— О, Паскуа! Да ладно, ты же знаешь, я ничего такого не имел в виду. — он посмотрел на нее, стараясь сохранить невинное выражение лица. Затем закатил глаза и посмотрел в окно на джунгли.

Она ждала.

— Окей, — он повернулся к ней, — прости, что я назвал тебя деткой, иутебязаспиноймыжикспушкой.

— Чего?

— Позади. Мужик-с-пушкой.

Она медленно, грациозно повернулась и выглянула из-за джипа. Сначала было трудно разглядеть мужчину. На нем была коричневая униформа в обтяжку, усеянная черными пятнами. На его лице были широкие черные полосы вокруг глаз и рта, подчеркнутые большим количеством точек, черные волосы были собраны в пучок на макушке.

Очень, очень медленно Паскуа сняла солнцезащитные очки, чтобы он мог видеть ее глаза.

Его собственные глаза были спокойными и холодными. Он стоял абсолютно неподвижно, его М-35 был направлен в центр ее груди.

— Хола[3], — сказала она и увидела, как он напрягся. Приглядевшись, она увидела, что под боевой раскраской скрывается индеец. Бинго, подумала она. Похоже, слухи в Пуэрто-Сакарте были верны. Она произнесла несколько слов на науатль и попробовала еще раз. — Приветствую тебя, воин. Мы ищем твоего Первого Глашатая.

Очевидно, это был правильный шаг. Теперь она могла разглядеть дюжину людей в леопардовых пятнах, которые подошли ближе.

Последовало короткое совещание, при этом они не сводили глаз с Паскуа и Гэри; на ее вкус, в языке было слишком много согласных.

— Оружие, — проворчал мужчина.

Не без сомнений Паскуа вытащила из кобуры на поясе пистолет-пулемет, это была семейная реликвия. По преданию, ее прадед убил из него каджунского детектива сразу после Катастрофы. Индейцы забрали и его, и старинный Глок Гэри, и М-35 с полки за водительским сиденьем, и их мачете. К счастью, они не нашли складной нож, спрятанный сзади у нее в брюках; это тоже была семейная реликвия. Любой Джакано без складного ножа все равно что голый.

Эти... солдаты, как она предполагала... пришли к какому-то решению, остальные снова растворились в джунглях, оставив их первоначального конвоира с ними в одиночестве. Он жестом пригласил их выйти из джипа. Паскуа вытащила папку на что он угрожающе поднял свое оружие.

— Первый Глашатай, — сказала она, потрясая папкой, чтобы показать, что ни внутри папки, ни за ней нет и не может быть оружия.

Он указал стволом своей М-35 вниз по тропе, и Паскуа с Гэри зашагали в том направлении.

— И почему вы не принесли его с собой? — презрительно спросил Олень-Семь, швырнув им в лицо фотографии, которые Паскуа принесла с собой.

Паскуа и Гэри стояли на коленях, их руки были связаны впереди, а за локтями у них