Девочка с птицами - Юлия Лим

– Удивлён? – ба улыбается и берет мою руку в свою. – Нам, старикам, особо нечего делать на пенсии. Раньше-то мы работали и растили детей, нянчили внуков, а потом все разъехались кто куда, а мы тут остались.

Она поглаживает мои пальцы, перебирает костяшки, словно считает, все ли на месте. Мама давно хотела навестить родителей всей семьей, но нам что-то мешало: работа, моя учеба или проблемы с деньгами. И она решила, что лучше показывать бабушке свою любовь через меня. А я и не против, ведь каждый год езжу сюда на море с друзьями. И нам не скучно, и бабуля с дедом рады, а родители спокойны (и отдыхают от меня, пока могут).

Сквозь утреннюю тишь по деревне разносится тонкий птичий голосок. Переливчатая трель то громче, то тише. Смолкает, через мгновение продолжается вновь.

– Ба, а ты знаешь, что это за птица поет?

– Малиновка. У них очень красивые песни. Они выступают на рассвете и в сумерках, – бабушка сжимает мою руку и осторожно показывает пальцем. – Присмотрись к ветвям яблони. Вон сидит.

Щурюсь и замечаю небольшую фигурку. Она вертит головой, подергивает крыльями, а когда чирикает, между ее раскрытым клювом видно небо. Иногда она прячет голову на груди, растопыривая перья.

– Она же меньше воробушка! А какой у нее окрас? – прикрываюсь рукой от просыпающегося солнца.

– Бурая. Малиновку легко отличить по пятнышку на груди. У самцов оно ярко-рыжее, у самочек побледнее.

– О! Так это ее я видел во дворе у тети Любы!

– Ты к Любе заходил? – бабушка склоняет голову набок. – Зачем?

– Мы с Тёмкой очень хотели пить, – тараторю я, почесывая шелушащуюся кожу на ключице. Покраснение появилось прямо над воротником футболки. – Наверное, нужно ее как-то поблагодарить…

– Хорошая она женщина, – начинает бабушка.

Когда она заводит такие речи, диалог превращается в монолог. Невольно отключаю слуховое восприятие и размышляю, чем можно отплатить добродушной соседке.

– …дочка, твоя ровесница. Сенечка, ты слышишь?

– Да-да. Моя ровесница, – машинально повторяю за бабушкой, чтобы не обидеть ее. – Ба, я есть хочу. Можно завтрака не ждать?

– Что же ты сразу не сказал? – она торопливо поднимается и тянет меня за собой, сжимая руку. – Пойдем скорее.

4

Накануне мне удалось убедить Тёмку поспать на свободной койке и отложить разборки до утра. Но если вечером Тёмка был не в настроении бороться за свое место, то с утра меня встречает его звенящий голос, когда захожу в комнату после завтрака.

– …это закон! Кто первый койку занял, тот на ней и спит.

Пока я пытаюсь вникнуть в происходящее, с верхней кровати доносится презрительный смешок.

– Еще что расскажешь, Пудель?

Лицо Тёмки краснеет так, что даже на смуглой коже видно. Он подлетает к койке, встает на ступеньки лестницы и хватает Руслана за воротник.

– Эй-эй! – вмешиваюсь я. – Решайте все на улице.

Тёмка с досадой отпускает Руслана, а я оборачиваюсь на Лёньку, но того уже нет в комнате.

– Слезай, – требует Тёмка.

– А ты заставь, – парирует Руслан, подложив руки под голову и закинув ногу на ногу.

Скрипят дверные петли. Мы с Тёмкой поворачиваем головы.

– Мальчики, – в комнату заглядывает бабушка. – Заправляйте кровати и идите умываться. Если хотите попасть на море до пекла, лучше сделать это сейчас.

– Хорошо, бабуль, – отвечаю я, стараясь перетянуть внимание на себя, чтобы она не заметила разлада между парнями.

– Уже сдружились? – мы с Тёмкой обмениваемся напряженными взглядами. – Руслан, как тебе здесь спалось?

Плечи сводит от напряжения. Сейчас он наплетет про нас какую-нибудь гадость и моря мы точно не увидим…

– Все нормально, хорошие ребята. Пуд… Артем вот мне свою койку отдал, – Руслан приподнимается на локтях.

– О, это замечательно. Артем, щедрость вознаграждается, – ба улыбается. Тут же улыбается и Руслан, словно зеркалит ее эмоции.

– Э-э, наверное, – бормочет Тёмка, опустив голову.

Его глаза темнеют, когда он в ярости. Пальцы подергиваются – пытается не сжать кулаки.

– Вот и славно, – ба уходит.

Едва дверь за ней закрывается, Тёмка поворачивается к Руслану и подходит к койке. Берется за деревянный край и сжимает до белеющих костяшек.

– Я тебе это припомню, – тихо, но отчетливо произносит он.

– Плохой мальчик, фу, – отвечает Руслан.

Тёмка стискивает зубы, хватает полотенце со щеткой и вылетает из комнаты.

* * *

– Ух-х, чтоб его! – Тёмка злобно сплевывает зубную пасту в раковину и полощет рот.

Поскольку ванная небольшая, а времени терять не хочется, мы все умываемся на улице, пользуясь ручным умывальником и чистой водой из бочки.

– Опять что-то не поделили? – тихо спрашивает у меня Лёнька.

– Руслан при бабушке сказал, что Тёмка ему койку уступил, – поясняю я.

– Беда, – Лёнька качает головой.

Мы заканчиваем умываться в тишине, пока на улице вдруг не поднимается галдение. По дороге идут девчонки примерно нашего возраста. Смеются, болтают будто чирикают, как птички. Выискиваю глазами кого-нибудь, кто станет моей музой, но в груди ничего не замирает. Столько книг, песен и фильмов посвящено любви, а мне до сих пор никто не нравился.

– Че, все музу ищешь? – цепляется Тёмка. – Кто-нибудь светится на твоем радаре?

Качаю головой. Вот вроде девчонки развиваются быстрее нас, становятся симпатичнее, а все равно воспринимаются как сестры.

– О, это же Лёня с Артемом и Сеней! – восклицает кто-то из девочек.

Мы пристраиваемся друг к другу. Стайку девчонок возглавляет Наталья Алексеевна, наша классная руководительница и учительница русского языка. Рядом с ней ее дочка, Юна, которую я иногда вижу в школе. Сати – темноволосая, сероглазая, с маленьким лицом и темными усиками над губой. За глаза ее иногда называют Гусаром. И еще несколько девочек из класса. Мама как-то говорила, что мама Сати и Наталья Алексеевна дружат. Видимо, ее отпустили отдыхать с подругой.

– Привет, девчонки! – Тёмка вскидывает ладонь и машет ею, широко улыбаясь и распространяя свое обаяние.

– Привет, – мы с Лёней тоже машем, но скромнее.

– О, мальчики, – замечает нас учительница. – Тоже отдыхать приехали?

– Ага, – отзываемся хором.

– Мы, если что, остановимся в домике в конце улицы. Приходите