Девочка с птицами - Юлия Лим

наши одноклассницы: кто в панамках, кто в шляпках, кто без. Руслан отдаляется, становясь похожим на точку посреди морской глади. Вдруг исчезает.

– Блин, он пропал! Он нырнул? – Лёнька трясет меня за локоть, будто я знаю все ответы.

Точка снова появляется, но теперь не одна. Их две. И они начинают двигаться вдоль берега.

– Юна! – от истошного крика Натальи Алексеевны подкашиваются ноги.

Шлепаюсь на песок рядом с побледневшим Лёнькой. Тёмка садится, растирая рукой по лицу струйку крови из носа.

– Спасите! Помогите! – задыхаясь кричит учительница.

И пока мы сидим, едва дыша и наблюдая за разворачивающейся сценой, спасатель – крепкий мускулистый парень – кидается в море и помогает Руслану и Юне добраться до берега живыми.

* * *

Мы вчетвером стоим в тени. Наталья Алексеевна с красными от слез глазами и слегка опухшим лицом сидит на полотенце на песке.

– Господи, – она закрывает лицо руками и устало всхлипывает. Потом берет себя в руки и прочищает горло. Вскидывает голову и смотрит на нас уже прояснившимся взглядом. – Мальчики, вы там были в этот момент. Пожалуйста, расскажите, что произошло.

С Юной все обошлось, она не пострадала, просто напугалась и устала. Когда у нее свело ногу, она стала тонуть, у нее получалось только размахивать руками. Так я узнал, что человек может утонуть, потому что у него нет возможности закричать и привлечь к себе внимание.

Мы поочередно переглядываемся. Первым стоит Тёмка, держа руки за спиной, рядом с ним я, от волнения жующий губу, со мной Лёнька, похожий на обесцвеченную мокрицу, и Руслан. На его босые ноги стекает вода с мокрой одежды.

– Мы… дурачились, – бубнит Тёмка, почесывая затылок.

Лёнька поджимает губы. Даже его голубые глаза побледнели и стали водянисто-серыми.

Вдруг я делаю шаг вперед – это меня толкнул в спину Руслан.

– Он мне горизонт показывал, – говорит он. – Сказал, там что-то есть. Ну, я пригляделся и увидел мелькающую руку. Дальше вы знаете.

Наталья Алексеевна встает из-за стола, подходит к Руслану и прижимает руки к своим носу и губам. Ее глаза увлажняются.

– Спасибо! – учительница порывисто прижимает его к себе, и ее одежда намокает.

Мы с Темкой переглядываемся. Лицо Лёни понемногу приобретает здоровый оттенок.

– Вам всем спасибо, ребята. Если бы не вы, – Наталья Алексеевна отпускает Руслана и сгребает нас троих в охапку. Теперь мы тоже частично мокрые. – …не хочу даже представлять, что могло бы быть! Завтра вечером приходите на пляж. Устроим с вами и девочками небольшой праздник. Ты тоже приходи.

Отпустив нас, учительница улыбается и вытирает слезы. Она снова похожа на прежнюю себя: уверенную и несокрушимую женщину.

– Кстати, я все еще не знаю, как тебя зовут? – уточняет она.

– Руслан.

– Прекрасное имя. И душа у тебя прекрасная. Оставайся всегда таким же, хорошо?

Обычно отстраненный и надменный Руслан вдруг чуть сникает, а его глаза становятся человечнее. Непривычно видеть его, похожим на нас, обычных мальчишек. Раньше мне казалось, что он черствый. Теперь я уверен, за внешней жесткостью порой скрываются герои.

6

От созерцания звездного неба под шум прибоя меня отвлекает странная дрожь. Пытаюсь разжать веки, но не получается, а тело покачивается, готовое вот-вот свалиться на пол. От резкого поворота с боку на спину распахиваю глаза и сдавленно мычу – губы перекрывает чья-то рука.

– Тс-с, – фокусирую взгляд и обнаруживаю Тёмку.

Он держит палец перед широкой улыбкой, а его глаза хитро блестят в желтоватом свете уличных фонарей, падающем в спальню. Жестом велит идти за ним и только потом убирает руку с моего рта. Потягиваюсь и сонно плетусь на улицу. Прохладный ночной воздух щекочет пальцы, торчащие из шлепанцев. Поеживаюсь и хватаю ветровку.

– Что ты опять задумал? – бормочу я, глядя на Тёмку одним глазом. Второй захотел доспать хотя бы несколько секунд. – Сколько сейчас времени?

– Отойдем сначала.

Он идет впереди, я сзади. Потираю глаза, зеваю. После вчерашнего случая с дочкой учительницы мы все легли довольно рано. Даже Лёнька не мешал телефоном и не пытался читать мангу.

Тёмка оборачивается на пятках, едва мы выходим на проселочную дорогу.

– Я придумал, как ему отомстить.

– Серьезно? – разочарованно выдыхаю я. – Ты меня разбудил фиг знает во сколько ради этого?

– Серьезно. Он бросил мне вызов, – Тёмка упирает кулак себе в бок и нравоучительно выставляет палец: – Такие оскорбления нельзя прощать. Если сейчас все забыть, он все оставшееся время будет над нами издеваться.

– А по-моему он только тебя Пуделем называет, – замечаю я, убирая с ресниц комочки сна.

– Ты на чьей стороне вообще?!

Отмахиваюсь. Умыть бы лицо, чтобы окончательно проснуться, а не слушать чьи-то коварные планы.

– Ну и что ты придумал? – сдаюсь я.

Все равно в дом сейчас не вернуться. Если разбудим бабулю с дедулей, напугаем их. Остается и дальше быть заложником ситуации.

– Чтобы шалость удалась, нужно учесть несколько факторов, – бодро вещает Тёмка, вышагивая передо мной по улице мимо яблонь. – Во-первых, все коварства совершаются под покровом ночи. Во-вторых, пакость должна быть неприятной, но не влекущей уголовной ответственности.

Озираюсь. Вроде никто не следит за нами, из окон не выглядывает.

– Тут, – Тёмка так резко останавливается, что я врезаюсь ему в спину. – Эй, аккуратнее. Ты до сих пор не проснулся, что ли?

Пожимаю плечами. У меня нет сил спорить с ним. Тёмка вплотную подходит к забору, встает на носочки и вытягивается, став на полголовы выше. На землю с глухими постукиваниями падает спелая желтая черешня.

– Держи, – Тёмка поворачивается и всыпает мне в руки горстки фруктов. – Надо побольше взять, чтобы ему по шапке настучали.

Он отворачивается, а я пытаюсь не уронить ягоды. Их слишком много, надо бы разложить их по карманам…

– А ничего, что мы без спросу берем чужую черешню? – спрашиваю.

– Да у них этих ягод как у птиц семечек в кормушках зимой! До фига, иными словами, – смеется Темка.

– Ты решил отомстить ему с помощью ягод?

– Да просто подкинем их в его койку, а потом сдадим твоей бабуле. Пусть отчитает. Прям мечтаю, чтобы он