Я вырубила его одним ударом - Джессика Франсес

— Да, — подтверждаю я, удивлённая тем, что мама проявляет интерес.

— Это хорошо. Печально то, что случилось с его родителями. Они были хорошими людьми, — говорит она мне, и я киваю, не совсем понимая, к чему она клонит. — Если бы они послушали Вито об инвестировании в эти акции, они могли бы изменить свою жизнь. Никогда бы не попали в ту автокатастрофу…

И вот оно. Деньги решают всё, и трагическая случайность вдруг становится чьей-то виной.

— Они хотели быть ближе к своим детям и правильно воспитывать своих сыновей. Посмотри, сколько любви и счастья в их жизни. А потом посмотри на своего собственного ребёнка. Совершенно незнакомого тебе человека, одинокого, не интересующегося ни браком, ни детьми, — прямо говорю я ей.

Она вздрагивает, как будто я ударила её, что в принципе мне очень хотелось сделать.

На самом деле нельзя сказать, что у меня нет никакого интереса к детям или браку, но я знаю, что моя мама надеется однажды организовать роскошную свадьбу и ещё много лет слишком драматизировать, рассказывая об этом свои друзьям-снобам. Добавим к этому внуков, которых она будет использовать как пешки, чтобы опустить своих друзей этими прекрасными и добившихся огромных высот созданиями.

— Я думаю, что родители Зандера сделали лучший выбор и не жалели об этом ни секунды. А ты сожалеешь о чём-нибудь, мама? — спрашиваю я, искренне заинтересовавшись её ответом, но уже зная, что это будет не то, что я хочу услышать.

— Не говори глупостей. Мне не о чем сожалеть, — она выпрямляет спину, выглядя обиженной и расстроенной, и смотрит на меня сверху вниз. — Ты можешь быть упрямой и глупой, когда дело касается мужчин, но это не имеет никакого отношения ни к твоему отцу, ни ко мне. Все твои решения зависят только от тебя.

Я качаю головой, надеясь, что ярость, которую чувствую внутри себя, не прорвётся наружу. Обычно меня не смущает перспектива накричать на мать, неважно в общественном мы месте или нет, но я не хочу испортить праздник Авы и Зандера.

— А теперь, пожалуйста, скажи мне, что ты не встречаешься с этим головорезом. Теперь я припоминаю его со времен твоего детства. Разве его родители не были преступниками?

Презрение, сочащееся из её голоса, ещё больше усиливает мой гнев. Мне может не нравиться Деклан, но это не значит, что я буду стоять в стороне и позволять кому-то другому говорить о нём гадости.

— Да, его отец много раз сидел в тюрьме, — говорю я ей, насмехаясь над ужасом, написанным на её лице.

— И чем же теперь занимается этот… Деклан? То есть, когда он не сидит в тюрьме или его не бьют, — презрительно бормочет она.

Я сразу же хочу сказать ей, что именно её дочь-головорез наградила его этим фингалом, но это может дать ей надежду, что между нами всё несерьёзно. А так как мой гнев достиг точки кипения, я выбираю худший способ помучить её.

— У него нет работы. Я рассказала ему о своём трастовом фонде. Ему нравится идея жить за мой счёт. Мы будем сидеть без дела, напиваться и кайфовать, и уж точно растолстеем вместе. Таков наш план. Разве это не чудесно звучит? — я натягиваю на лицо свою лучшую фальшивую улыбку.

Мамины глаза сужаются, её ужас быстро сменяется отвращением.

— Я знаю, что ты лжёшь и просто пытаешься меня расстроить. Я понятия не имею, почему Бог одарил меня такой неблагодарной дочерью, но, похоже, это моё бремя. Если ты надеешься, что твой отец и я лишим тебя денег, то именно это мы и сделаем. Ты этого хочешь? — я знаю, что она думает, что это её козырная карта, не подозревая, что я никогда не касалась этих денег.

— Я бы отдала каждый цент, который у меня есть в этом мире, чтобы иметь действительно заботливых родителей, — признаюсь я. Правда, которую, как я уже знаю, она не услышит.

— Мы заботимся. Иногда даже слишком заботимся. Считай, что деньги, которые твой отец дал тебе в прошлом месяце, были последними. Когда ты будешь готова говорить разумно и извиниться передо мной, мы поговорим снова.

Когда она уходит, я смеюсь над её словами. Она явно ожидает, что я побегу за ней, запаникую из-за потери денег, которые они мне дают. Я не пользовалась им с тех пор, как окончила колледж.

Я нашла удивительную работу, чтобы удержаться на плаву, и Зандер, вероятно, платит мне больше, чем положено по должности. С другой стороны, я его рабочая жена. Я имею дело не только с телефонными звонками, назначением встреч и рассылкой счетов. По-моему, моя зарплата вполне оправдана.

— Ещё одна весёлая беседа с твоей матерью? — Деклан удивляет меня, подходя сзади.

На мгновение мне кажется, что он саркастичен, учитывая постоянное напряжение и гнев между нами, но его усмешка искренняя. Он никогда даже не замечал нашей неприязни друг к другу. Не знаю, почему он этого не видит. Мне кажется, он считает, что я разыгрываю спектакль, или, возможно, более чем вероятно, что у меня разногласия по поводу денег или чего-то тривиального.

— Как всегда. Что тебе надо? Я стою одна, так кого ты хочешь спугнуть на этот раз? — ворчу я, разыскивая глазами Боуэна, который стоит позади меня и теперь окружён гостями моих родителей.

Они пока держатся особняком. Мы все стоим во дворе, ожидая репетиции, а они после этого собираются отправиться в ресторан для обсуждения своих занудных планов.

— Этот засранец всё время смотрит на тебя, — рычит Деклан, глядя поверх моих волос на Боуэна. — Он должен знать, что ты для него недоступна.

— Вообще-то, — огрызаюсь я, все ещё злясь на мать, — единственный мудак, который смотрит на меня — это ты. А что касается объявления, что я под запретом, как насчёт того, чтобы я сама решала за себя? Я сама себе хозяйка, так что вполне могу принимать решения самостоятельно. Мне не нужно, чтобы ты предъявлял претензии на то, чем не обладаешь. Если Боуэну интересны только твои притязания на меня, а не мои собственные слова, тогда он такой же большой мудак, как и ты, и вы оба можете пойти на хрен, — я срываюсь с места, наверняка подтверждая образ сверхдраматичной личности, которой считает меня Деклан.

Мне так сильно хочется что-нибудь грохнуть, швырнуть или, чёрт возьми, дать кому-нибудь по морде. Но тут меня настигает мой криптонит: Ава преграждает мне путь и передаёт Дженсена, в то время как священник, местный житель, найденный в интернете,