Риск, борьба, любовь - Вальтер Запашный

— Глупый русский голова помнит или нет, что сегодня главк работает до шести часов, завтра суббота, и он вообще не работает, а послезавтра…

— Воскресенье, — обреченно закончил я. — Неизвестность хуже всего. Неужели ждать три дня?!

— Ладно, — улыбнулся Макс Антонович, — надевай свой костюм! Пойдем в ресторан «Узбекистан». За мое сообщение с тебя причитается.

Я с удовольствием согласился, и мы вышли на улицу. По дороге я услышал то, чего меньше всего ожидал.

— Я был на зообазе, — медленно говорил Борисов, до конца дней не утративший сильнейшего румынского акцента, — там есть два тигра. Один — очень большой. Ну очень большой. А второй нормальный, но очень плохой по характеру. А в Днепропетровск, я думаю, тебя посылают, чтобы кое-кого показать. Между прочим, туда уже поехал и Владимир Дуров. Кстати, я тоже поеду. Я-то знаю, кого тебе покажут, но не скажу.

Я так и запрыгал вокруг Борисова: ну и денек, неужели мне и вправду дадут животных! А Макс Антонович, сморщив лоб, продолжал:

— Ты, кажется, много писал заявок на аттракционы — в том числе собирался сводить слонов и тигров, делать номер с гривистыми волками, с гепардами без сетки… Сколько у тебя этих заявок?

— Одиннадцать, — ответил я почти машинально. Мысли были заняты другим: неужели это наконец случится! Да я все силы положу, чтобы сделать аттракцион! Голова просто шла кругом. Мысли путались, фантазия бушевала. Неожиданно для себя я выпалил:

— Макс Антонович, мне бы анаконду добыть или гориллу!

Швейцар узнал постоянных посетителей и, согнувшись в почтительном поклоне, широко распахнул дверь. В этом ресторане отменно готовили национальные блюда и подавали их очень большими порциями. Узбеки любят мучное. А их лагман, манты или плов несравнимы ни с чем. Меню в «Узбекистане» подают только незнакомым посетителям и иностранцам, а завсегдатаям вроде нас накрывают без уточнений. Словом, настоящий рай для любителей пожрать!

Мы заняли столик, который, как мы знали, в часы обеда был закреплен за Николаем Сергеевичем, главным зоотехником Управления цирками. Этого посетителя здесь чрезвычайно уважали за широкую натуру, отменный аппетит и сверхщедрые чаевые, которыми он сорил направо и налево — к слову говоря, нередко за счет тех, с кем приходил в ресторан. Не успели мы расположиться, как услышали знакомый хриплый голос:

— Ага, знаете, за чей столик надо садиться!

Сопя и отдуваясь, тяжелой матросской походкой к нам пробирался сам Николай Сергеевич. В свое время он имел успех как профессиональный борец-комик. С годами и атлетические и комические черты фигуры стали еще рельефнее: это был человек небольшого роста с толстой и короткой шеей и огромным животом. Он поставил к стене палочку, на которую опирался, и улыбнулся, обнажая редкие и ужасно ржавые зубы. Из-под многочисленных складок выглядывали совершенно заплывшие вследствие частого употребления спиртных напитков добрейшие голубые глаза. Затем Николай Сергеевич с трудом втиснулся за стол, справился с одышкой и утер платком обильный пот. Попытался подтянуть штаны до пупка, но не смог — помешал излишне круглый живот.

Мы с Борисовым радостно приветствовали хозяина столика. Я же попросту возликовал: вот человек, у которого можно спросить, зачем меня посылают в Днепропетровск. Ведь через главного зоотехника проходит вся информация, связанная с приобретением животных.

— Сегодня за наш обед платит он, — ткнув толстым пальцем в мою сторону, объявил Николай Сергеевич.

— Не возражаю! — весело отозвался я. — Хотя и не знаю, за что мне такое наказание.

— Сынок, виновен ты лишь в том, что хочется нам кушать, — доброжелательно сопя, протянул Николай Сергеевич. — А я вот думаю, не предложить ли тебе чего-нибудь или кого-нибудь из животинки, с которой ты на первых порах не справишься.

Макс Антонович отодвинулся от стола, расслабил ремень и изрек:

— Раз уж обед на халяву, я, так и быть, заодно согласен и поужинать. Кстати, Николай Сергеевич, вы уж тогда предложите Вальтеру что-нибудь в виде анаконды, да таких размеров, какая была у Гладильщикова.

Николай Сергеевич чокнулся с Борисовым, опрокинул рюмку, крякнул и сказал, понюхав кусочек чебурека:

— Ты, парняга, не хитри и тем более не умничай. Историю цирка изучать надо тщательнее, это и тебе и будущим твоим ученикам очень и очень пригодится. Что вы тут выдумали? Никакой анаконды в русском цирке никогда не было и, пока я жив, не будет. А у Гладильщикова был обыкновенный питон — правда, очень большой. Он с ним на де капо, то есть, как бы сказать, на закуску боролся. Ты, Макс, слушай, а сам наливай! Причем однажды произошла одна забавная штука: питон сдох…

— Ничего себе «забавная штука»! — возмутился я.

— Да ты слушай, сынок, — отмахнулся Николай Сергеевич и выпил еще чарочку. — Именно забавная штука. Дело в том, что сдохнуть он умудрился в день окончания гастролей, да только дирекция уже подсуетилась выбросить рекламу: дескать, Гладильщиков по просьбе публики продлит свои гастроли на три дня и будет бороться с удавом, вес которого превышает двести пятьдесят килограмм.

— И что, гастроли отменили? — опять не выдержал я.

— Что ты! — рассмеялся рассказчик. — Кто же отменяет аншлаги?! Гладильщиков, царствие ему небесное, боролся. Именно боролся.

— Как боролся?! Питон же сдох!

— А вот так. Питона держали в холодильнике, чтоб не протух. А на представлении четыре человека выносили его на плечах и изображали, что он шевелится — да так, что их из стороны в сторону бросает. А уж потом Гладильщиков наматывал на себя эту махину и то же самое проделывал один. Чего там говорить, великолепный был актер Николай Павлович. Вам, молодым, нужно у таких учиться и учиться. А какая фигура, как накачан — культурист, да и только! Аполлон! Женщины ему просто проходу не давали. Штаны на нем рвали, штабелями падали, мужей бросали, вешались. Писали письма, умоляли о встрече, все предлагали, лишь бы от него забеременеть. Ой, как вспомню…

Николай Сергеевич выпил еще пару стопок, умял манты и лагман, не считая более легких закусок, и, вытерев руки о скатерть, сказал:

— Макс, поезжай ты с ним на Цветной бульвар. И посмотрите там во дворе, что за чудо я привез. Тебе тоже будет интересно, я просто поражаюсь величине этого исполина. Гора, а не тигр.

— Ну, нашел чем удивить, — протянул Борисов тоном уязвленного самолюбия. — Да у меня такие были…

— Знаю, знаю, — примирительно произнес зоотехник, — у тебя были крупные львы, кто же спорит. Но ты все-таки не поленись и сегодня же посмотри на этого тигра, а то я его скоро отправлю.