Риск, борьба, любовь - Вальтер Запашный

Борисов засмеялся:

— Переломаю или нет, а охотиться больше не будет!

На дощечке, прикрученной к сетке вольера, значилось:

«Осторожно! Очень опасно! ГЕРТА, 1956 год рождения».

— Сколько ни наблюдаю за этой чертовкой, никак не могу ее понять, — продолжал Николай Сергеевич, указывая на многочисленные плохо затянувшиеся раны на шкуре тигрицы. Раны почти зажили. Но посмотрите, как кто-то изувечил ее переносицу!

— Может быть, это просто потертости, — предположил Плахотников. — Ее же ловили, связывали, транспортировали.

— Не похоже, — возразил Борисов, — тут что-то другое. Бог ее знает.

— А если кто-то пытался ее дрессировать? — выдвинул и я свою версию.

Многозначительно улыбаясь, Николай Сергеевич ответил:

— По-моему, тебе ее брать не следует. Ибо кто к ней в клетку войдет, от нее и погибнет. Во всяком случае, из клетки не выберется. Ее, видно, потому и продали нам. Но, подлецы, не прислали никаких документов с описанием ее прошлого. Да, откровенно говоря, какой дурак напишет, что он не справился с животным. Короче, ерунда все эти разговоры. Я не советую тебе ее брать, и точка. — И зоотехник посмотрел на меня испытующе.

Я всполошился:

— Как же можно не брать, когда ее уже прислали и она прошла месячный карантин! Ведь кончился же карантин, Николай Сергеевич, правда? Что ж, за один неуживчивый характер отправлять ее в зоопарк?! Милый Николай Сергеевич, — взмолился я, — с вашим мнением все начальство считается. Бога ради, не говорите никому о ее повадках, иначе мне не разрешат ее приобрести! А я хочу стать настоящим укротителем и покорять животных с любым характером. Да и потом, если я от нее откажусь, слух сразу пройдет. Скажут: взялся акробат не за свое дело, а попался ему строптивый тигр — он и струсил. Но ведь я не боюсь, Николай Сергеевич, ни риска, ни трудностей. Попробуем: она — меня или я — ее. Да будь я трижды рыжий, если не справлюсь! К тому же, — продолжал я канючить, — она мне уже нравится. Это же первая тигрица с таким тяжелым нравом. Я все силы отдам, чтобы ее покорить. Николай Сергеевич, Макс Антонович, Евгений Николаевич, вы же сами говорили, что к тигру нужен индивидуальный подход! Я постараюсь, вы еще будете мной гордиться, если я укрощу непригодную для дрессуры тигрицу. Мне главное начать. Поддержите меня, вся надежда на вас!..

Устав от моего нытья, Николай Сергеевич, перебил:

— Поживем — увидим. Ей еще почти месяц здесь томиться. Понаблюдаем.

Он отвернулся от тигрицы, собираясь вести нас дальше. Но в тот же миг за его спиной раздался страшный грохот решетки. Вздрогнув, мы отшатнулись, едва не сбив друг друга: тигрица, одним прыжком преодолевшая пятиметровое пространство между задней и внешней стенкой вольера, теперь висела в двух шагах от нас, уцепившись смертоносными когтями за сетку-рабицу.

Макс Борисов громоподобно расхохотался:

— Прелесть, а не тигрица! Какая легкость полета! Да, это — тигр. А ты молодец, — обратился он ко мне, — не испугался, покраснел только. Справишься.

И Макс Антонович обнял меня за плечо, увлекая вслед за уходящими Николаем Сергеевичем и Плахотниковым. Когда мы поравнялись с ними, зоотехник перекрестился и пробормотал:

— Мама мия! Есть же сумасшедшие, которым жизнь надоела. Меня озолоти, а я не рискну войти к такой, как эта полосатая тварь. Я понимаю еще, взять несмышленого детеныша, воспитывать его с малолетства. Да и то, — перебил он сам себя и большим носовым платком вытер лоб, — жди потом, когда он вырастет и сожрет тебя за все твои заботы.

И Николай Сергеевич безнадежно махнул пухлой рукой, в которой был зажат насквозь мокрый от пота платок.

Мы двинулись дальше, хотя мне совсем не хотелось уходить от загадочной тигрицы. Но через несколько шагов меня отвлекла и позабавила группа гривистых волков. Дрожа от страха, они сбились в углу: видимо, тигрица напугала не только опытного зоотехника.

Неподалеку разместились в своих клетках дикий кабан, несколько серых волков и мощный сенбернар. Он беззлобно лаял на нас приятным басом и добродушно махал хвостом.

Николай Сергеевич переложил трубку из одного угла рта в другой и, тяжело вздохнув, спросил:

— Кто из увиденных тобой зверей самый опасный?

Я, не задумываясь, ответил:

— Конечно, кабан! А как хищник — соболь, который вон там сидит.

— Молодец! — похвалил Николай Сергеевич. — Секач со всеми этими хищниками, а заодно и с тобой расправится — моргнуть не успеешь.

Как бы в подтверждение сказанного кабан презрительно хрюкнул. Я уважительно посмотрел на его близко посаженные глаза, мощные плечи и громадные закрученные клыки. Кабан мне нравился.

Плахотников поймал мой восхищенный взгляд:

— Что, собираешься кабана, слонов и тигров свести в одну группу?

— Нет, не собираюсь, просто…

Но Николай Сергеевич перебил меня:

— Кстати, о слонах, тебя ведь завтра посылают в Днепропетровск? Посмотри внимательно: это животные от Кланта, того самого, который задерживает твоих тигров, хотя вон ту, — и он махнул рукой в сторону свирепой тигрицы, — он, подлец, прислал с припиской, что остальные прибудут очень скоро. Слушай, а может, руководство вообще хочет отговорить тебя работать с тиграми и передать тебе слонов, чтобы вы с братьями сделали номер «Акробаты-вольтижеры на слонах»? Как думаешь? Ни у кого такого номера нет.

От волнения я даже задохнулся:

— Да что вы говорите, Николай Сергеевич! Какие акробаты на слонах! Я хочу доказать руководству, что смогу справиться с хищниками. А когда мне поверят, буду добиваться открытия Океанария на берегу Черного моря. То есть разрешения построить базу, где можно будет дрессировать и обычных в цирке ластоногих, и дельфинов, и акул, и белух, и косаток, и осьминогов. Понимаете, — видя, что меня слушают, я увлекся, — мы создадим целую систему, будем показывать морских исполинов во всех городах, в самых отдаленных уголках Советского Союза. Скоро, как говорят в главке, будет построено семьдесят новых цирков — во всех столицах союзных республик, в областных центрах, а в Москве и Ленинграде — даже несколько цирков. Животных туда можно доставлять на баржах, а по дороге давать представления на теплоходах и кораблях, даже на лайнерах, совершающих круизы вокруг земного шара! Можно даже сконструировать специальные баржи: в одной — бассейн, в другой — зрительный зал. И мне нужно-то только доказать, что я способен справиться с опасными животными, вот почему я хочу забрать у вас всех хищников семейства кошачьих. Смешанная группа из разных представителей этого семейства мой трамплин в будущее. А что касается братьев и слонов, скажу вам так: когда-нибудь у каждого из нас будет по аттракциону и работать будем в самых больших цирках.