Шпирт - Ян Ратапс

Наконец, я открыла фейсбук. Мы им почти не пользовались, и для меня, и для Катерины это было непривычное поле общения.

«Привет, крошка».

Я увидела его имя.

«Привет, шпирт

Я точно не знаю, как это пишется».

«Ха-ха, все верно, земер».

«Земер?».

«Да, еще одно слово для любимого человека. Это «сердце» по-албански.

Как ты?».

«Плохо».

«Я тоже. Думаю лишь о тебе».

«И я. Все это время смотрела на наше фото».

«Ты сможешь принять видеозвонок?».

«Нет, я сейчас не в своем городе, в доме Катерины. У нее нет веб-камеры».

– Твою же ж… надо срочно покупать камеру!.. – шипела позади меня сестренка.

«И скоро ты поедешь домой?».

«В понедельник, я думаю. Через пару дней».

«Ты знаешь, ты первая девушка, которая заставила меня так чувствовать».

Я использовала его шаблон, и мне показалось, что это красиво:

«Ты знаешь, ты первый парень, с которым я была собой».

«Я счастлив, если это так».

Я промолчала.

«И потому, что я влюбился в тебя, я должен… я обязан признаться, что сказал тебе одну ложь. Но я не уверен, что мне стоит говорить правду».

Я неслабо напряглась. Конечно, он соврал о чем-то. Не могло же все быть так здорово. Наверное, он на самом деле считает меня толстой. Я сама так считаю. Точно.

«Конечно, мне ты можешь сказать

Что это?».

«Да, но я не уверен, что ты все еще будешь со мной разговаривать после этого».

«У тебя есть жена? Дети?» – стандартная шутка.

…А вдруг?

«Ха-ха-ха, смешно, но нет

Это касается моего возраста».

Я задумалась: он старше меня? Вполне может быть, если судить по внешности. Тогда зачем бы он врал? Так, стоп…

«О боооооооже

Ты младше 21?».

Он замолчал. Я смутила его своим «боооооооже».

«Ладно, говори, говори правду

Дори?

ты здесь».

«Ты уверена, что не перестанешь со мной разговаривать».

Мне не терпелось узнать истину, и я ответила:

«Дурак», – это слово он уже выучил, пока я была в Греции, —

«Конечно нет».

«Обещаешь?».

Компьютер затормозил. Клавиатура перестала реагировать на дробь моих вспотевших пальцев, и я за тысячи километров ощущала, как Дори напряженно ждет ответа.

Я была на взводе; Катерина, которая ожидала такого поворота с враньем еще меньше моего, нервно дергала проводки под столом.

– Ненавижу эту рухлядь!

– Да работай же ты, зараза! – я поворачивала коматозную доску с кнопками вверх дном и обратно.

«Шпирт?

Ну вот, ты уже не хочешь со мной говорить».

– Плевать! Я просто включу экранную клавиатуру!

– Мне кажется, я нашла нужный разъем! – доносилось около моих ног, – Сейчас воткну и выткну!

«Пожалуйста, скажи что-нибудь».

«Обещаю» – я, наконец, набрала буквы, словно бусы на нитку.

«Ок, мне 17».

– Я сделала! Должно заработать теперь.

– Ему семнадцать.

– Что ты говоришь? – лицо Катерины, все еще пребывающей под столом, за секунды сменило диапазон мимики от шока до сочувствия.

– Поверить не могу. Как ему может быть семнадцать?

– Ну… албанцы достаточно мужественно выглядят, согласись?.. Я тоже сначала думала, что Алексу двадцать семь, а оказалось, на 6 лет меньше, – она попыталась выпрямиться раньше, чем стоило, и ударилась лбом о дерево.

«Почем ты соврал мне».

«Потому что я думал, что ты не захочешь со мной остаться тогда, в первый наш вечер. И не думал, что у меня появятся чувства к тебе».

«И что нам теперь делать».

«Не знаю. Но я сказал тебе правду потому что полюбил тебя, и потому что я очень, очень и очень скучаю».

«Алекс и его братец, они тоже не знают?».

«Что?».

«Что тебе 17».

Он сделал паузу.

«Я не знаю».

Мое воображение отчетливо рисовало, как высоко, должно быть, я сейчас закатила глаза. Еще чуть-чуть, и увижу свои мозги.

«Боже, он твой ровесник?!».

«Нет, только его брат».

– Фух… – Катерина, которой еще не приходилось с такой скоростью вникать в чужую переписку на чужом языке, выдохнула мне в плечо.

«Алексу 18».

– Какого?!.. – она вцепилась в клавиатуру, но скоро поняла, что Дори здесь не при чем.

«У меня в голове сейчас просто бардак

Потому что у меня тоже есть к тебе чувства

но это же безумие».

«Я знаю, но ты должна понять, что я действительно полюбил тебя, и не хочу прекращать с тобой общаться, никогда

Пожалуйста».

«О боже

Мне надо подумать

Во сколько ты обычно бываешь онлайн».

«Всегда по-разному, у меня в доме нет соединения, я хожу в интернет-кафе».

Я не смогла поддерживать диалог. Все, что произошло ранее, казалось мне в эту минуту еще более несерьезным. Он прав, я бы ушла, если бы знала правду. Мальчишки, они медленнее доходят. Всем ясно, что двадцатиоднолетняя девушка, и парень семнадцати лет – это как-то не так. Все должно быть наоборот. Разница в числах совсем не большая, но между нами граница, линия между шальным подростком, и девушкой, которой спустя пару лет придется отвечать на вопросы родных о замужестве. Я и не представляла, что стану возиться с кем-то, кто, не то, что не старше меня, так еще и несовершеннолетний. С другой стороны, когда я думала, что ему двадцать один, в моих глазах он выглядел совершенно иначе. Да, как бы не было неловко перед собой, я видела в нем… потенциал.

Но сейчас! Он же совсем сумасшедший. Не знает, что говорит. Любовь? В его возрасте я целовала плакаты с актерами, и прогуливала курсы по математике. Нет, нет. А когда речь идет о парнях, то все надо умножать на десятку.

Но он же вырос в другой среде. Он работает с двенадцати лет. И выглядит вовсе не на семнадцать. Где-то двадцать три или двадцать четыре я бы ему дала, если бы не знала совсем.

И кому это важно? Всем моим друзьям… Хотя они пока и не знают о его существовании. А я и сейчас отчетливо слышу их недоверчивый смех: «Ты шутишь?».

«Ну, а кто сказал, что мужчина должен быть старше? Ты сама прекрасно знаешь».

Да, знаю. Мое внутренне чутье. Хотя, последние два года я провела с непрерывным потением рук и кирпичами в желудке, концентрируясь на мужчине, который был старше. И чем это кончилось? Тем, что я еще слишком глупа для него.

«Ты была глупа для него, а Дори глуп для тебя? И вовсе не глуп, просто не образован. У него есть все навыки, и о жизни он знает больше. Я – сраная герань на подоконнике, не видела еще ничего. Ну, что-то видела, но ни на что не влияла».

Я прижалась лицом к прозрачному стеклу. В темно-зеленом дворе было тихо, песочница пустовала. Катерина, траурно потушив голос, сказала, что напишет ему за меня.

«Шпирт?

Земер

Если ты больше не хочешь меня видеть, скажи мне об этом, потому что я пришел сюда только ради тебя, и больше у меня нет причин оставаться онлайн».

Впечатав несколько забавно-переведенных слов, она отправила следующее:

«Это Катерина

Она переместилась

Не волнуйся. Возвращение».

«Ок», – он все понял.

«Крошка прости меня я был готов плакать когда уплывал на лодку а ты смотрела это было слишком плохо

Потому что ты первая девушка в которую я влюбился спустя два года

Мне нужно идти, но я буду счастлив, если ты напишешь потому что ты единственная кто сделал меня счастливым».

– Должна признать, что моя ситуация чуть полегче, – Катерина положила руку мне на плечо, в сопереживающем жесте.

– Мда. Надо было раньше додуматься.

– Но, послушай… об этом же знаем только мы.

Я посмотрела в ее круглые глаза, и, поразмыслив, кивнула. Мы молча решили, что личные впечатления важнее прописанных возрастных категорий. И, все-таки, договорились никому не сообщать о том, что причиной несварения желудка у нас обоих являлись парни возраста старшей школы. Никто не поймет. Они не поймут нас.

Ночью я снова лежала, глядя в остывшие от старости звездочки, приклеенные на потолок Катерины. Я ведь совсем не такой человек, готовый разбрасываться кем-то, кто так идеально подходит к моему горделивому характеру.

Да, пускай не по тем параметрам, что используют свадебные агентства. Но по своим собственным. По неугомонному звуку его голоса, в котором отсутствует всякая злость. По темпу его дыхания, который меня не тревожит, а наоборот, убаюкивает. По тому, как его шершавые пальцы идеально ложатся в мою ладонь.