Шпирт - Ян Ратапс

Шпирт

Ян Ратапс

© Ян Ратапс, 2017

ISBN 978-5-4485-4196-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Вторая ночь

Мы пришли на место встречи с опозданием, после девяти. На пляже было темно, но продольная улица, напротив, горела ресторанными лампами. Все побережье Сталиса заполняли десятки пустых шезлонгов.

– Иди, посмотри в будке, – сказала я.

Моя троюродная сестра прошлась по дощечкам, выложенным на песке, и перегнулась через перила Скайдрайва.

– Никого.

Я опустилась на один из лежаков. Под тяжестью веса он покосился на один край. Катерина засмеялась и встала рядом.

«Ничего, скоро придут, – думала я. – Конечно же, куда денутся. Но вообще, глупо получилось, что мы вот так раньше них здесь. А ведь специально прогулялись по улице туда-сюда и даже зашли в один ресторан – поглядеться в зеркало. Виктор, тот низенький официант, который клеил нас днем на пляже, подумал, что мы к нему. Так обрадовался. Чуть поднос на ходу не выронил. А мы похихикали, сделали все свои дела и вышли через черный ход. Катерина заметила, что так можно выбираться из ресторана, не заплатив ни цента – отойти в туалет, а дальше на задворки. На курортах все слишком расслабленные».

– Сколько прошло?

– Уже полчаса. Прибью придурков!

– А у нас есть их номер?

– У меня есть один. Давай, кинем смску?..

«Ну и дела. Сижу, жду непонятно чего. Все платье в песке. Но цвет все-таки был красивый – яркий, малиновый. Глупость какая. Сидеть и ждать сорок минут, глядя на волны. Хотя море я очень люблю. Но ночью же оно страшное. Вот на закате – самое то. Например, позавчера мы с сестрой молчали около получаса – смотрели, как солнце созревает, а загорелые дети бегали мимо и чертили сердечки на тающем в прибое песке. И там была девочка с олеандром в волосах… А сам вчера спрашивал „Придешь?“, и вид у него был такой растерянный. Как в астрале. Сама виновата – сказала, что не уверена. Вот уж не ожидала, что он даже проверять не станет».

– Переведи, что ответили? Знаки восклицательные, – Катерина протянула мне телефон.

– Через десять минут будут. Велели не двигаться с места.

– Динамщики хреновы. Они вообще не собирались приходить?

На тротуаре, под фонарем, появилось двое молодых людей в белых футболках. Мне тогда казалось, что они совершенно одинаковые. Подтянутые блондины с прическами а-ля Бекхэм и загорелой кожей. Запыхались чуток.

Мы подошли к фонарю, неторопливо, и Катерина улыбнулась Алексу – ее спутнику. Второй юноша, чуть пониже ростом, выглядел очень живо. Его мышцы будто никогда не застывали, вечно ерзали. Он протянул мне руку, а другую в успокаивающем жесте приложил к своей груди.

– Я его младший брат, не пугайся, пожалуйста.

«Господи, какие же у него белые зубы. Как в рекламе. Вчера я на это не обратила внимания. Хотя мы и перекинулись-то всего парой фраз».

– Очень приятно, – я пожала его ладонь, – а где Дори?

Не ответив, он выкрикнул в воздух что-то на своем языке, огорченно махнул рукой, и рванул в соседний бар. Резко конечно, но уморительно.

Старший наскоро извинился и побежал за ним. «Подожди!».

– Что это значит? – спросила я, после того, как мы с Катериной отхихикались. Почему он пришел с братом?

– Ну… Вчера, когда мы разошлись в разные стороны, Алекс стал шутить о том, что вы там с Дори наверняка в данную минуту делаете. А я сказала «No! No!», и что тебе больше понравился тот, другой. А он говорит: «Это мой брат». Вот он его и привел теперь.

Мне стало ужасно неловко. Получается, Дори из-за этого не показался. А мои мысли весь день путались, даже когда мы шатались по рынку, и покупали масло в жестяных банках. И теперь этот, глянцевый, тоже знает, что я посчитала его симпатичным. Стыд какой.

Алекс вернулся. Оказалось, что у них в Бичкомбере была назначена встреча с боссом Скайдрайва. Он каждую неделю приглашал своих пляжных мальчиков пропустить по стакану. Мне думалось, что это такой тимбилдинг, но все оказалось гораздо проще – у босса не было друзей.

Катерина общалась со своим кавалером практически жестами, я переводила мелочи, но в целом, старалась не всовываться. Он ей сразу понравился – мощный, мужественный. Даже не верилось, что ему всего двадцать один.

Мы околачивались около будки Скайдрайва, когда, средь леса сложенных пляжных зонтов, показался Дори. «И как он это делает, будто из ниоткуда», – задумалась я.

Темные волосы вздыблены – гель. Здесь все парни им пользовались. Воротник черного поло был поднят стоечкой. Он поздоровался, но глаза продолжали бегать. А улыбка спокойная.

«Скромный он какой. Не то, что шальные британцы из местных клубов. Один заломил мне руки, когда танцевали, и давай слюнявить. Боже, я еле вырвалась, пришлось в туалете рот промывать. Чернокожий парень, что продавал у раковины парфюм, смотрел на меня. Плевать. Уверена, что ему еженощно приходится лицезреть то, чего я и представлять не хочу».

– Привет. Мы ждали около часа, – мой рот невольно тянулся дугой.

– Я решил, что ты не придешь. Шел в бар, встретиться с боссом, и увидел вас тут.

– Я о тебе думала сегодня, – сказала я, но все-таки добавила: – немножко, совсем чуть-чуть.

– А я о тебе тоже думал, – он заулыбался, выдохнул, – много. Как вы провели день в Ираклионе?

– Мы заблудились. Пошли к центру через улочки и жилые дома. Да и посмотреть там не на что… Ты был прав. Не очень, в общем. Только закупились всякими сувенирами.

Дори засмеялся. Мне показалось, он стал гораздо выше, чем сутки назад. Смотрелось здорово.

– Я же говорил, что это место дерьмо. Скука смертная, не знаю, зачем вы там день потратили.

Мы отправились в бар, оставив Катерину с Алексом наедине. За стойкой Бичкомбера сидел их толстый Босс и тот, младший брат, что махнул на меня рукой. Пьяненький, неугомонный какой-то. За минуту успел опрокинуть стакан, повыкрикивать отрывки из песни, схватить Дори и подергаться с ним под латинскую песню. А тот и рад, – смеялись как дети.

Босс заказал мне напиток, я вежливо отказалась, но мне дали понять, что лучше просто принять, и не выделываться. Все столики были заняты, и мы сели в центре. Дори стал показывать мне свои родинки на лице – почти симметричные. Обе недалеко от внешних уголков глаз. Его это забавляло. Я попыталась показать свою черную прядь, единственную, среди коричневых волос. «Видишь, видишь? Нет, без зеркала ее очень трудно найти». Только прическу себе испортила.

Мы улыбались, я перевернула свою соломинку гнущимся концом вниз. Джин-лемон он пил очень медленно – пол стакана льда.

«Сколько же нужно выпить, чтобы повеселело? А русские все равно умудряются надираться. Недавно видели парочку мужчин за тридцать, с десятками стаканов у лежаков. Приглашали нас присоединиться. А когда мы отказались, нашли другую парочку русских девушек. Девушки были симпатичные, пьяненькие, как и они».

Спустя полчаса мы пошли прогуляться по пляжу. Я знала, что это регламентированный способ остаться наедине, но мне было радостно лишний раз насладиться критской ночью.

Младший братец Алекса был навеселе и хотел присоединиться к нам. Дори лишь выкрикнул, чтобы он не совался в будку Скайдрайва, потому что там Алекс, и демонстративно поцеловал меня, – победоносно, с наклоном. «Я иду гулять со своей красивой девушкой, лузер!». Тот чрезвычайно смешливо огорчился, и словно назло побежал к будке. Мы хохотали, по-доброму. Я ощущала себя настоящим «молодым взрослым».

«Вот она, моя свобода. Иду по пляжу с загорелым веселым парнем, и малиновый шифон платья повторяет за ним: „красивая девушка“».

Мы отошли от фонарей настолько, что невозможно было предугадать ужасно колючую траву под ногами. Дори стал меня обнимать. Мне показалось, что темнота шевелится.

– Постой, – сказала я.

В полуметре от нас, на шезлонге, уединились две девушки. Я рванула вперед, и мы опять засмеялись. Парочек здесь было пруд пруди, того и гляди напорешься.

Поцелуи почему-то не надоедали. Я понимала, что ему будет мало. Вчера мой кавалер дал понять, что приезжие девушки им редко отказывают. И какая разница, ждет ли их дома парень. Я была уверена, что от меня он уйдет ни с чем, кроме невыносимого напряжения. Но, к своему удивлению, мне хотелось впечатлить его, показать, что я и правда достойна мужского внимания. Я склонилась, сидя на его бедрах, и распущенные волосы защекотали смуглое лицо.

«Почему я это делаю? Почему мы вот так, близко». Я не позволяла ничего подобного тем, кого знала годы.

Его дискомфорт достигал предела, хотя ни один элемент одежды не был потревожен. Заслуга эта скорее принадлежала его гормонам, нежели моим поцелуям.

Перед глазами, совсем не вовремя, очнулись воспоминания – я получаю на выпускном медаль, мой классный руководитель очень доволен и говорит, что именно я заслужила честь поднести букет директору школы. Боже, заслужила-таки за десять лет. Вот я – кандидат в президенты факультета. Мои друзья, одетые в символику с моим именем, поют песню о том, какая я молодец. Вранье, конечно, но они наверняка, и правда, верят в то, что делают. Вот мой старший брат, ведет меня за руку в кино и говорит на равных, словно я могу обсуждать что-то с таким безупречно умным человеком, как он. Они все думали обо мне вот так.