Шпирт - Ян Ратапс

Но это признание представляло собой другое чувство, и он должен был верить, что я влюбилась в него, как влюбляются в фильмах, или в детском саду – сразу и без подробностей.

Он сильнее сжал рычаг газа, и, мне виделось, что его грудь, того и гляди, разорвет от счастья и удивления.

– Только не спрашивай, почему я это сказала. Не говори ничего, – ступив на песок, я вытирала капли с измученного солнцем лица Дори, – Нам пора уходить.

– Эй, малака4! Иди, нужно везти клиентов.

Группка людей уже разместилась верхом на плавучем банане. Я не успела выдохнуть слово «прощай». За пару мгновений Дори сжал мое лицо, заставив вытянуть шею, и, резко поцеловав, зашагал в воду.

Он обернулся лишь когда отплыл от берега. Люди восторгались, прыгая по волнам, а он сидел на кончике надувного судна, задом наперед, и, клянусь, сквозь дурацкие слезы, я видела, как он вытер глаза.

Спрятав эмоции в ладонях, я повернулась к морю спиной. Полуголые люди, заставшие эту картину, лежали в волнении. Плотный мужчина с усами держал раскрытой газету, и, поверх очков, разглядывал мою слабость, – немного сочувствующе, немного испуганно.

– Ну же, не плачь, – меня обняли за плечи, – Это пройдет быстро.

В свете солнца я увидела смазливое лицо Мелкого. Хриплым аляповатым голосом он стал говорить о том, что эти четыре дня Дори улыбался как полный кретин, и им приходилось пинками заставлять его работать более-менее продуктивно.

Отвесив десяток ложных обещаний для Босса о том, что вернемся в следующем году, мы отправились в сторону Армонии. Катерина то и дело оборачивалась на море, чтобы в последний раз подглядеть как Алекс режет воду носом своего гидроцикла. Он поцеловал ее на прощание стеснительно, не желая выставляться напоказ перед сонными туристами.

Автобус уже стоял у кованых ворот.

Весь полет домой мы вытирали салфетками распухшие глаза, поделив пополам наушники. Окружающие не удивлялись, думая, что этим пигалицам из России просто не хочется, чтобы кончались каникулы. Никто не знал, что ситуация была еще более банальной и глупой.

Дома нас ожидали сумерки. Было тепло, и огни эстакады усыпляли своим однообразием. Родители Катерины, встретившие нас, притихли, увидев на юных лицах апатию, и не услышав историй о потрясающем отдыхе. Ни мне, ни Катерине не хотелось делиться подробностями. На соседнем сидении она притворилась, что засыпает, но перед этим молча отправила сообщение мне на мобильный:

«Мужик с лодки перекинул это фото сегодня».

На экране Дори что-то шептал мне на ухо, и ветер играл в моих волосах.

5. Его секрет

Еще пара дней, и я отправлюсь в свой город. А пока мы делили двуспальный диван Катерины. Мое пробуждение окружала комната девушки 2000-х годов: милые рамки с улыбчивыми фото, бижутерия, подарки от бывших парней, полка с парфюмерией, и, конечно, мягкие игрушки. Раз за разом, оказываясь среди этих голубых стен, я рассматривала элементы девчачьего быта, и чувствовала себя подростком еще раз. Нам по четырнадцать, и мы посылаем сигналы SOS с помощью настольной лампы мальчишкам, которые летним вечером маячат у подъезда Катерины.

Сидя на тесной кухне, я ждала пока сестра приготовит кофе. Больше ничего не хотелось. Ее жизнерадостное лицо теперь стало озадаченным. Иногда она застывала, расслабив глазные яблоки, и рассматривая воздух. А после, на долю секунды появлялась та улыбка, которая не сходила с ее лица еще три дня назад. Я знала причину, и все же, каждый раз, ухмылялась: «Что? Что такое?». И она, слегка помедлив вначале, с удовольствием рассказывала о том, что сделал, или сказал Алекс.

Это было нетипично для Катерины. Ей признавались в симпатиях около двух десятков парней; далеко не самых высоких моральных качеств, но встречались и те, кого дальние родственники обычно зовут «завидными женихами». И, несмотря на целый ящик с подарками от поклонников, мне еще не приходилось видеть ее такой – увлеченной. Чтобы она, рассказывая о ком-то, не выглядела буднично и невозмутимо, а прикладывала усилия, сдерживая гладкие губы от растяжения.

– Я не смогу выбросить все, что случилось, из головы. Но мне пока что совсем не хочется рассказывать об этом родителям.

– Родителям? – я выпрямила спину, – Они сразу же напридумывают самого худшего! Подожди хотя бы, пока я не уеду домой.

– Ладно. Точно, будут смотреть на нас как на товарищей по преступлению.

– А что, собственно, им рассказывать? Ну, встретили мы двух парней.

– А то, что… Я думаю, что я вернусь туда.

Я как раз делала глоток кофе, когда она продолжила.

– Давай поедем в октябре? Ждать целый год – я не вынесу!

– В октябре? Но это же больше года.

Мои глаза захлопнулись в понимании:

– Ты про этот октябрь?

Катерина виновато улыбнулась, стараясь доказать своим видом, что она не слетела с катушек.

– Про этот октябрь? – повторила я.

– Ну а что. Ты ведь не сможешь так. Ты ведь знаешь, что это судьба – то, что мы одновременно их встретили. Это просто так не случается.

Конечно же, я понимала, что это, как раз, просто так, потому что все четверо были молоды, и, если бы не мы с Катериной, – это были бы какие-нибудь другие девчонки в коротких юбках. Хотя, я не могла не признать, что чувствовала в словах кузины что-то волшебное, и от этого в сердце возникал трепет. Выбор был сделан нами, и в этом выборе и заключалось то «судьбоносное», о котором она вела речь.

– Я себе это не представляю. Откуда мы возьмем деньги? И как же университет?.. Нам влетит за прогулы. Но самое главное, родители меня ни за что не отпустят. Отдохнуть – да, каникулы – да! Но не какой-то неизвестный парень.

– Именно это я и имела в виду, когда говорила про то, что пока не хочется им рассказывать. Но мы должны это сделать. Иначе мы не сможем отправиться туда еще раз, и так скоро. Деньги – не проблема, заработаем. У меня уже немалый опыт работы в кафе.

Темные волосы, казалось, отражали блеск безумия, охватившего голову Катерины. Совсем лишилась мозгов.

Хотя, в последние двадцать четыре часа моя хандра по морскому воздуху эскалировала до отметки «ломка по присутствию Дори». Я представила, какого было бы вернуться туда еще раз, спустя полтора месяца разлуки, только теперь я бы провела с ним гораздо больше времени, чем выпало на нашу долю в августе.

– А университет… Я все равно все это ненавижу. Каждую неделю придумывают что-то новое обо мне. Если бы знала, какие там злые люди. Так что мне совершенно без разницы, что они будут мусолить на этот раз.

– Но со мной-то учатся самые близкие друзья.

Тряхнув головой, я сфокусировалась на важном:

– Мне понятны твои переживания, сейчас как никогда… Честно говоря, я думала о возвращении – в порыве рыданий. Но не о таком скором! В этом году мы получаем дипломы, и у меня есть четкий план – победить в олимпиаде, и поступить в магистратуру в Москве. А если мы продолжим это историю, то я боюсь, что все пойдет кувырком.

На лице троюродной сестры отразился недоверчивый страх.

– В Москву? Ты хочешь в Москву?

Ее нехитрый вопрос поставил меня в тупик. Мои предыдущие слова проскакали в голове эхом, и планы на будущее на мгновение показались глупостью высшей степени. Столько тысяч человек говорит то же самое своим близким? «Поеду в Москву. Только там можно чего-то добиться». Я понимала, что никогда не боялась этого места. Но оно никогда не вызывало во мне симпатии. Я не «горела» столицей, однако она казалась самым очевидным выходом для тех, кто не знает, что ему делать дальше. Если подумать, то все мои знакомые, переехавшие в этот гигантский улей, делили чужие клочки жилплощади с чужими людьми, были старше тридцати, и заталкивали в пустоты одиночества чеки с покупки дорогих гаджетов и театральных билетов. Театр, да. Ради него, может, и стоило бы.

– Не то, чтобы… – я замялась.

– И ты действительно хочешь потратить лучшие годы жизни в Москве? В то время, как ты можешь совершить что-то, что перевернет твою жизнь.

– Господи, ты говоришь, как какой-то подросток из американского кино, – я смягчилась, и позволила скептику внутри отвернуться: – Может и нет. Но я точно знаю, что не собираюсь отказываться от своих планов из-за какого-то парня, которого я встретила неделю назад.

«Которого, кажется, я знала всю жизнь».

Мы знали, что сегодня выйдем на связь. Нужно было лишь дождаться вечера – ведь парни работали почти до заката, а после необходимо смыть с кожи соль.

Около девяти он написал смс, что ждет.

– Господи, давай быстрее!

– Не могу, не работает!

– Глупый компьютер.

– Это все модем.

Мы ощупывали провода и терзали кнопки включения, в надежде, что груда железа очнется. Днем моя сестра выплатила все, что задолжала провайдеру.

Наконец, я открыла фейсбук. Мы им почти не пользовались, и для меня, и для Катерины это было непривычное поле общения.