Научи меня - Людмила Молчанова

   Они еще немного поговорили, Кирилл с упоением рассказывал о своих делах в садике, о том, чем они с Катей занимались. Рассказывал о каких-то мультиках, даже показал один - про какую-то желтую губку. Тупой до ужаса, но мальчику вроде нравилось. И довольно скоро начал зевать, хотя изо всех сил старался своей усталости Мишке не показывать.

   - Иди-ка ты спать, - решил Миша и потянул малыша с дивана, мельком глянув на часы. Когда Кирилл ложился, он не имел ни малейшего понятия, но на улице давно стемнело, а стрелка часов перевалила за девять вечера.

   Ребенок беспрекословно потопал в комнату, правда, Мишкину руку так и не отпустил. А Подольский замер, не зная, что и как правильно делать. Может, надо его одеть или еще что-то.

   Кирилл оказался на редкость самостоятельным, чем безумно мужчину обрадовал. Сам стащил со спинки кресла свою пижаму, одел ее, а тапочки задвинул под кровать. Мишке оставалось лишь покрывало стянуть и укрыть ребенка.

   - Ты только спи, - попросил Миша. - Чтобы это...сразу, ясно?

   - Хорошо, - ребенок кивнул и жестом показал куда-то Подольскому за спину. - Только дай мне Боню.

   - Какую Боню? - он опешил и всерьез задумался над непонятным созданием. - Это что?

   - Это мой кот. Бонифаций.

   Миша оглянулся, увидел свисающего с подлокотника кресла мягкого длинного кота. И покачал головой, послушно передавая игрушку ребенку. Бонифаций. Как еще Леопольдом не назвали.

   - Кто ж имя придумывал то? - пробормотал мужчина себе под нос, но Кирилл все равно услышал.

   С гордостью выпалил:

   - Мы с Катей. Тебе нравится?

   - Нравится. Да уж, - Миша посмотрел на долговязое недоразумении. - Боня, блин. Ладно, спи.

   Ребенок трогательно завозился, поглубже зарываясь в одеяло, прижал к груди Бонифация и положил крохотную ладошку под щеку.

   - Спокойной ночи и добрых снов.

   Миша улыбнулся, вышел из комнаты и только на пороге обернулся и тихо произнес.

   - Спокойной ночи. И добрых снов.

   Такого он никогда в своей жизни не говорил.

   Через пару минут Кирилл уже крепко спал, и только на губах играла легкая довольная улыбка, никак не желая покидать ребенка. Миша вернулся. И обещал так больше не уезжать.

***

   - Кирюш, я в ванную. Если что, зови, хорошо? - окликнула она племянника, с головой погрузившегося в новую раскраску, которую принес Миша. - Кирь!

   - Угу.

   - Угу, - передразнила Катя и покачала головой. - Никакой вежливости.

   Еще раз предупредив ребенка о том, что направляется в душ, Катя вышла из зала. Последние пару дней выдались суматошными и бешеными, так что сил оставалось лишь доползти до дивана и рухнуть на него без задних ног. Единственное, что могло ей сейчас помочь с хронической и въевшейся в кожу усталостью - горячая ванна с пеной и ароматическими солями, которые девушка просто обожала.

   Горячая вода уже наполнила белую фаянсовую ванну почти до краев, и Катя поспешно закрутила кран. Небольшое закрытое помещение было наполнено паром и пробирающим до костей теплом. То, что нужно.

   Девушка открыло белый ящичек, вытаскивая пену, лосьоны, соли и крема.

   Такая роскошь, как продолжительная горячая ванна, была ей недоступна года два. Все время надо было куда-то бежать, что-то делать и за чем-то следить. Конечно, сейчас ничего не изменилось. Скорее, изменилось ее отношение к окружающей действительности. Поэтому до дрожи в коленках хотелось побаловать себя и расслабиться.

   Кинула махровый халатик на корзину с бельем, подготовила воду, взбивая ароматную пену, и попробовала температуру рукой. Не сдержала блаженного стона. Восхитительно.

   Следующие несколько минут, а может быть и часов, Катя провела в нирване. Она не могла дать своим ощущениям точного названия, но уровень умиротворения и удовольствия зашкаливал за все известные и неизвестные пределы. Теплая ароматная вода легкими мягкими волнами ласкала холмики грудей, задевая соски, гладила шелк живота и погружала разум в эйфорическую негу.

   Когда вода начала остывать и охлаждаться, а бледная кожа подушечек пальцев съеживаться, девушка неохотно пошевелилась и вылезла, протягивая руку за полотенцем. Поспешно обернула вокруг своего тела и протерла запотевшее зеркало, разглядывая собственное покрасневшее от пара лицо. Прислушалась к мерно работающему телевизору, одновременно высушивая темные волосы полотенцем. Краска постепенно смывалась, делая цвет более теплым и не таким насыщенным, как в первые дни, но по-прежнему Катя была собой довольна. И подумывала сходить в салон, чтобы уже мастера профессионально поработали с ее прической.

   Она проворонила тот момент, когда рокот телевизора прекратился, и в квартире наступила абсолютная тишина, разбавленная лишь шумом льющейся воды из-под крана. И одновременно с осознанием этого факта хлипкая дверь распахнулась, чуть не ударившись об стенку, явив перед глазами возвышающегося в дверном проеме Мишу.

   Она не знала, чего испытывает больше - ужаса, удивления или нарастающего предвкушения. Черные глаза горели, челюсти были крепко сжаты, и, глядя на потемневшее от страсти лицо, не оставалось никаких сомнений - сегодня он не уйдет.

   - Миша! Ты приехал! - полувопросительно прохрипела Катя, бросая непонимающие взгляды на темный проем спальни Кирилла. - А где?..

   Последовал краткий, рваный ответ:

   - Я его уложил.

   - Он спит? - дерганый кивок. Мужчина сглотнул, так что дернулся кадык, и опустился взглядом вниз, наблюдая за капельками влаги, скользившими по ключицам и ниже по ложбинке грудей. Распаренная, покрасневшая кожа наэлектризовалась, делая любое, даже самое легкое касание махровой ткани полотенца мучительным. Соски болезненно затвердели и набухли. Катя еле сдержалась, чтобы не потереть ноющую грудь. - Как ты сюда попал?

   Дверь в ванную она никогда не закрывала на всякий случай, а если что, то Кирилл всегда громко кричал, давая время привести себя в порядок, или мялся около двери. Но входная дверь была закрыта, Катя точно знала.

   - Кирилл открыл, - хрипло протянул Миша, поедая ее глазами. Катя не глядя нащупала вентиль и перекрыла воду. Та им вряд ли понадобится. - Иди сюда.

   От властного тембра голоса, заставившего тонкие волоски на затылке встать дыбом, девушка вздрогнула и сипло вздохнула.

   - Миш, я не думаю, что...

   - Иди. Сюда.

   Требование. Пока мягкое, но под ним скрывается невероятная сила.

   Никто никогда с ней так не обращался. Никто и никогда. И ей это нравится.

   - Я мокрая... - запинаясь, пробормотала девушка, против воли делая шаг назад. - В смысле...твоя одежда намокнет.