Хирург - Наталья Деева

— У тебя есть её фотография? — спросил мужчина.

Хирург понял, кого напоминает незваный гость: стервятника.

— Нет, — ответил он.

Мерилин обошла комнату, посмотрелась в зеркало, с помощью которого делались ритуалы возврата, поправила волосы.

— Ты понимаешь, что это за существо? — проговорила она, наблюдая за ним через зеркало.

— Она близкий мне человек.

Женщина заняла своё место на подлокотнике. Поднялся мужчина, смерил шагами комнату, остановился напротив Хирурга и заговорил:

— Представь, у тебя есть сын. Твоя фаворитка… как её зовут?

— Ольга.

— Ольга в него влюбилась, а он не отвечает взаимностью. Кроме того, имеет наглость встречаться с другой девушкой. Любовь слепа и эмоциональна. Ольга злится на них, и они умирают. Справедливо?

Отвечать Хирург не стал.

— Другая ситуация, — продолжила Мерилин, покачивая ногой в босоножке со стразами. — Возвращается вечером с работы усталая женщина. Дома проблемы, нервы никуда не годятся. У неё умирающая мать, которой нужно поменять подгузник, внук в садике, а садик работает до шести. Жара, пить хочется, и тут она влезла в очередь перед твоей Олей, Оля выказала недовольство, и ей нагрубили. Девушка, естественно, сочла, что с ней поступили несправедливо, пожелала обидчице всех кругов ада… И её пожелания исполнились. Скольких она убила за месяц своей новой жизни?

— Чужака и его подругу.

— Она всего тебе не рассказывала. Скорее всего, сама не заметила. Троих. Из них один чужак.

Хирург решил перевести разговор в другое русло, обратился к мужчине:

— Скажите, откуда вы берётесь?

— Эволюционируем из таких, как ты. Таких, как она, находим интуитивно, а так же интуитивно оцениваем опасность.

— Ну, и какая вероятность успеха сейчас? — усмехнулся Хирург.

— Высокая степень риска, — мужчина вернулся в кресло.

— Теперь вы прикажете мне убить её, и думаете, я это сделаю?

— Нет, — ответила Мерилин. — Мы можем контролировать тебя, только когда удерживаем в поле зрения. Если ты будешь далеко, то выйдешь из-под нашего влияния. Итак, где её искать?

— Говорю же: не знаю.

— Хорошо, — заговорил мужчина. — Что ты ей сказал? Как именно предупредил?

— Чтобы отключила телефон и уезжала, не искала со мной встреч, не скрывалась там, где я мог бы подумать, потому что за ней пришли вы.

— Она поверила?

— Думаю, да.

— Так "думаю" или "да"? — спросила женщина.

— Не знаю.

— Где телефон? Дай его нам.

— Я удалил её номер и все сообщения, в том числе сообщения о доставке.

Мужчина долго щёлкал кнопками мобильного, Мерилин интереса к происходящему не проявляла. В конце концов она вернула телефон и сказала:

— Это пятый случай за последние три года: перерождение без разрушения личности. Причём три случая за последний год. Восемьдесят лет работали и ни с чем подобным не сталкивались.

— Восемьдесят? — воскликнул Хирург, но женщина сделала вид, что не услышала:

— Бывало, чужаки брали под контроль целые города, уничтожая всю иммунную часть, кроме супрессоров. Тенденция последних лет нам не нравится.

— А вы не задумывались над тем, что это закономерность? — Хирург попытался встать, но не смог: ноги не слушались. — Вдруг просто пришло их время?

— "Их время" — это смерть всех остальных.

— А если они — обычное видоизменение? — гнул свою линию Хирург, нащупав ржавчину на их стальной логике. — И ваша…

Договорить Мерилин не дала:

— В чём-то ты прав. Что такое системная красная волчанка, тебе объяснять не надо. Видоизменение налицо. Есть программа развития, которой все мы следуем. Ты всё это знаешь. Мы созданы для того, чтобы устранять сбои.

— Кем мы созданы? Может, мы — церберы при выходе из царства мёртвых? Какова конечная цель? Уж не существуем ли мы для того, чтобы продлить до бесконечности личиночную стадию? Личинка и взрослая особь — на вид разные существа.

— Не исключено, что видоизменение, — сказала Мерилин. — Изменение функций, но незыблемость сути. Или у тебя инкубационный период? Ты с ней спал?

— Нет. Где гарантии, что нет сбоев в самой программе?

Удивление и злость вдруг лопнули мыльными пузырями, и Хирург успокоился. Расслабился, посмотрел в окно, за которым колыхалась ветка сирени. Это невероятно. К нему в гости явились несовместимые с реальностью персонажи и диктуют свои правила. Да, он слышал о них, даже немного верил, но они обитали в вымышленной вселенной, которая, как он думал, вряд ли пересечётся с этой.

— Гарантии — два мёртвых человека. И это только начало. Понимаю, она стала для тебя родным человеком, — сказала Мерилин и замолчала, прислушиваясь. — Здесь тебя оправдать можно. Но то, что ты наговорил потом… Ты действительно так считаешь?

— Гипериммунитет это не всегда перерождение лимфоцитов, — сказал Хирург равнодушно. — Часто он связан с тем, что ткань, против которой идёт агрессия, повреждена и становится иммуногенной для организма. Или нарушается целостность гисто-гематических барьеров…

— Хватит заниматься словоблудием…

Хирург перебил ее:

— Да и вообще, где гарантия, что мы — части антропоморфного Целого? Что у этого Целого нет личиночной стадии?

— Звучит убедительно, — мужчина шевельнулся в кресле, положил подбородок на сцепленные пальцы. — Ты пытаешься себя убедить и оправдать, но в глубине души понимаешь, что неправ.

Выбитый из колеи Хирург не знал, что делать дальше: раздражаться или вести себя осторожно, но точно решил не каяться и продолжил:

— Ладно. Если я — аналог лимфоцита, то кто вы? В человеческом организме нет клеток, которые эволюционируют из других клеток и к тому же могут контролировать своих предков, там всё чётко регламентировано. Кто вы такие?

— К тому же клетка человеческого организма не наделена сознанием, — продолжил мужчина. — И переродившийся смертен, в отличие от раковой клетки, которая погибает только вместе с породившим её организмом. Не стоит настолько всё аналогизировать. Тем более, клетка не в состоянии объять Целое.

Об этом Хирург не так давно говорил Оленьке. В отличие от неё, незваные гости не способны внимать, они и есть часть программы. И он был частью — маленькой шестерёнкой, а теперь вдруг вздумал крутиться в другую сторону. Каждый человек выполняет свою функцию, только у шестерёнок стираются грани, а у людей — души. Интересно, осталась ли душа у этих двоих?

Переродившиеся крутятся неосознанно, и потому не настолько опасны. Он потянулся за сигаретами, но ноги опять не послушались.

Гости смотрели сквозь него. Имена, которыми они назвались, им не подходили. Им не подошло бы ни одно человеческое имя, да и нечеловеческое — тоже. Сидя в одном кресле, они молчали и не производили лишних движений и потому напоминали ожившие манекены. Эмоций они тоже не выказывали. Они ни разу не обратились друг к другу и ни разу никто из них не сказал "я". Откуда-то Хирург знал, что правильнее обращаться к каждому из них — "вы", как к единому организму.