Древесный маг Орловского княжества (том 5) - Игорь Павлов

Вероятно, они рассчитывали улизнуть, нанеся большой ущерб. Но двоих скотов Пересвету удалось взять в плен живыми, они всё и выложили после первых же сломанных пальцев. К сожалению, не обошлось без потерь, один убитый дружинник и четверо тяжело раненных.

На удивление Горыня в бою проявил себя хорошо. И своих прикрыл, и раскидал немало врагов своей кистенью, как котят.

Коль зовёт барон Горазд, собрался наведаться к нему и познакомиться поближе. Собрать войско человек в триста и прокатиться катком по его землям. Но планы внезапно изменились.

Сразу три гонца примчали с разных сторон, будто сговорились.

Первый прибыл из Академии с уведомлением для Дарьи. С девятого сентября Василискину зачисляют на третий курс Изумруда под руководство Есении. Письмо я сразу переправил Дашке своим гонцом в Сосково, где она уже начала передавать дела Петрухе, которого я перевёл с Новосёлок на новую должность. Ушлый мужик показал себя с хорошей стороны в делах торговли. В помощь ему витязи Руслан и Святобой из новых с Ульяново. Большой торговый и транспортный узел теперь на них.

Второе письмо уже мне адресованное лично из Тульского княжества пришло, и не простое, а с печатью красной. И кто бы мог подумать… от самой княгини Боянки! Которая меня при Златославе грязью поливала на орловском балу.

И что на неё нашло — вопрос лишь частично отпал после прочтения.

«Доброго здравия, Ярослав Дмитриевич! Молва о вас заставляет меня надеяться на лучшее. Со своей бедой могу обратиться только к такому, как вы. За вашу силу и честь поручились мои верные люди, которые называют вас своим братом. И я не могу оставаться равнодушной, я должна им верить. К сожалению, с этим вопросом мне негоже обращаться к госпоже Морозовой, мы стали врагами. Но вы всё же ловец Имперского созыва, уверена, не сумеете остаться равнодушным. У нас случилась беда. И только в вас я вижу нашего спасителя. Страшная нечисть в тульском княжестве терзает мой народ. Я прошу вас о помощи, нет, я молю вас о ней. За подвиг не поскуплюсь на щедрую награду. Время против нас, каждый час умирают невинные люди. Поспешите! С глубочайшим уважением княгиня Боянка Великотульская».

Так написала, аж прям на коня прыгай и мчи. Когда надо, умеют просить хорошо. Вылизывают с трепетом и аппетитом. Это я про стиль письма.

Морозова стала врагом Тульской княгини? Неужели всё из–за смерти Чернавы⁈ Похоже, там интриги мощные. И как теперь быть⁈ По большому счёту я этой женщине ничего не должен. Но вот её людям обязан жизнью. Деян, Светогор и Лучеслав обо мне ей и рассказали. Она и обратилась. Неужели всё так плохо⁈

Статный молодой и светлый гонец княгини не ушёл, пока я не прочёл письмо. Хотя от чая отказался. Посмотрел вопросительно и с тревогой, когда к нему вышел из кабинета.

— Ваше сиятельство, княгине нужен срочный ответ, без него не велено возвращаться, — сразу выдал мне.

Хотя у меня уже войска собираются на Горазда! Тьфу ты.

— Что стряслось–то хоть? — Спрашиваю вымученно.

— Отродясь не видывали, и вот беда. Сразу два разлома открылись и растут, когда соединятся, оттуда полезет что–то большое, — протараторил и сглотнул. В глазах его стал проклёвываться ужас.

— А почему я это только по письму узнаю⁈ Ульяновские чего молчали⁈ — Взрываюсь тут же.

Потому что мне людей жалко!! Простых крестьян, которых, похоже, там уже какое–то время курии жрут.

— Прости барин, не моя вина, — залепетал сразу гонец. — На северо–западе княжества напасть случилась, далеко от ваших земель, далеко от Калужских. И пока сдерживали сами, княгиня строго–настрого запретила об этом говорить. Но скоро молва дойдёт, будьте уверены.

— А князь где? Чего мне баба пишет?

— Там Юрий и пропал, когда всё начиналось. До сих пор нет вестей, уцелел, аль сгинул.

— Твою мать, — выдавил и задумался. Однако ненадолго и не из–за сомнений. Я поеду, точно поеду. Просто нужно переиграть планы здесь.

— Не уезжай никуда, вместе отправимся, — сказал ему. — Только задачи раздам и решу, кого с собой брать.

Ах да, третий тубус с печатью красной. Мне его швырнули и умчали прочь. Так только гонец орловского князя мог сделать.

Развернул рулон прямо при гонце и рухнул на диван от первых же строк.

«Я, Вячеслав — благословенный Перуна сын, князь Орловский, владыка и покровитель твой, приказываю тебе, граф Суслов Ярослав Дмитриевич по случаю незаконного строительства города явиться в мой Орловский дворец для нижайших объяснений».

Печать, дата, подпись.

— Да не пошёл бы ты к чёрту, — прошипел я, откидывая рулон.

— Что стряслось, ваше сиятельство? — Проявил участие гонец.

— Князь мой возмущается, что я город тут строю, на своей земле. Явиться требует, вот чего ему неймётся, идиоту?

— Задета его гордость, — вздыхает гонец, похоже, не простой мужик ко мне приехал, по нему видно, что морда знатная.

— А ну–ка поясни.

— Барон аль граф должен милостиво просить своего покровителя дозволения. А вы, видимо, не стали. Вот он и возмутился. Но не беда, ваше сиятельство. Если вы поможете нашему княжеству, госпожа Боянка вступится за вас. Он послушает, она же теперь его сватья.

— Кто?

— Родня, — поясняет. — Княжна тульская Ладомила и княжич орловский Казимир теперь супруги. Княжна ещё в положении.

— А ну да, помню, — выдыхаю.

В общем! Пусть Вячеслав сам едет, если ему надо. А ему и надо. Не отпустит же он свою Василису прекрасную и прозревшую одну? Что она будет учиться в Академии, ещё раз подтвердилось уже официально. Я к Морозовой наведывался недавно, и уточнил между делом этот вопрос.

С девятого сентября Василиса зачисляется аж на третий курс на факультет Рубина. Это уже точная информация. Огневичка, значит… Видимо, прорвало талантами, что сразу на третий. И я тоже на третьем буду, следовательно, в одной параллели. Совпадение? Не думаю! Для неё уже подготовили лучшие покои в общежитии, которые прежде занимала племянница императора Златослава. Но что–то мне подсказывает, князь захочет её из замка возить. Как раз через мой город. Ага, я ему тропку в объезд уже сделал, если что.

Могута он или не Могута. Но палки в колёса вставлять умеет не хуже. От одной мысли, что он может объявить мою стройку вне закона, руки опускаются.

И за людей обидно. За их надежды аж давит в груди. Вот не сидится