Древесный маг Орловского княжества (том 5) - Игорь Павлов

И тут я вдруг взвыл. Понадеяться на Руяну или вырвать её и увезти в Академию, пока не поздно⁈ Хотя есть третий вариант. Забрать готовое зелье и споить ей прямо у Руяны, тогда я нарушу слово. Жрица же просила не беспокоить до завтрашнего утра.

— Дарью лечит жрица, зелье уже не нужно, — ответил ему, приняв нелёгкое решение.

— Жрица? Доверяешь ей? — Спросил Пересвет с надеждой.

— Да, как тебе, — выдохнул.

— Говорят, ты искал меня…

Рассказал ему, что Стрижа почти накрыл, но упустил по глупости. Пересвет не стал критиковать за безрассудство, но в глазах я выловил укор.

Весь долбаный день тянется резиной, как целая неделя. Видя мою озадаченность, никто не лезет со своими вопросами и проблемами. Одна только рыжая Леся проявляет нетерпение и пытается заговорить со мной при любой возможности.

— Прости, сейчас совсем не до тебя, — отправляю её прочь.

Уходит, обижается ещё. Но мне плевать.

Ещё до рассвета отправляемся к Руяне вместе с Пересветом. Ночью не смог уснуть, пришлось приложиться к вину, выдул в одно рыло целую бутылку. Судя по разбитому виду, витязь в дворовой казарме тоже не уснул.

На опушке леса развёрнуты две палатки, караул бдит. Как на иголках жду ещё сорок минут, пока не багровеет небо.

— Жди здесь, — сказал витязю, которому ещё по дороге объяснил условие жрицы.

— А может я… — но Пересвет, как маленький, надеется на что–то.

Иду один, сердце долбит лихорадочно. Но надежда тлеет в груди, как неугасаемый уголёк. Я принял решение, это моя ответственность. Впервые мне так страшно за человека.

Руяна встречает меня на этот раз у своего шалаша, а не возникая за спиной, как прежде делала. Пытаюсь прочитать по её лицу. Она серьёзна, она непроницаема.

— Просто скажи мне да или нет.

Кивает и уходит обратно в шалаш.

Камень с сердца! Мир вокруг снова радует меня, он наполняется красками. Спешу за Руяной. Обхожу шалаш со входа, поднимаю лиственный полог и вижу Дарью, она полусидит, очень слабая на вид. Но ей хватает сил открывать рот, куда Руяна по ложечке заливает свой отвар.

— Ну как ты? — Спрашиваю с трепетом на сердце.

Дарья смотрит на меня отстранённо. Щурится, кивает с лёгкой улыбкой. Какая–то пьяная. Главное, что живая! Кошки облепили её вокруг, мурчат активно, будто в роли печек назначены жрицей.

— Она побудит у меня ещё пару дней, — говорит жрица. — Так будет лучше.

— Дарья? — Зову подругу.

— Она ещё не пришла в себя, ей всё сон, — объясняет Руяна. — Не тревожь её сейчас. Убедился, что жива, уходи.

— Да, да, конечно, — послушно отступаю.

Но уйти не могу, просто стою у шалаша, не зная, куда себя деть. Вскоре Руяна выходит ко мне и зовёт за собой.

— Это была руна, наделяющая наконечник любой стрелы особым проклятьем, — поясняет. — Против одной руны может встать лишь другая. Награда или клеймо, судить уже твоей Дарье.

— Ты о чём? — Насторожился.

— Не строй из себя глупого, — бросает строго. — Оставь это место. Сейчас его сила должна идти на пользу твоей сестрицы. Если ты желаешь ей блага, послушай меня, Ярослав.

— Теперь я твой должник, — говорю напоследок.

— Тогда решим, что мой долг уплачен твоим, — заключила Руяна.

— Как скажешь, — вздохнул я.

— Ты расстроен? — Вздёрнула брови.

— Нет, я просто устал. Вчера достал–таки этого Стрижа и изуродовал его тело, лишив большей части рабочих рун. Но он улизнул от меня в кармане Изнанки. Хитрый гадёныш.

— Рада слышать, что он поплатился своей силой, — улыбнулась Руяна. — В Изнанке, что в Нави, там хуже смерти. Вылезет ли он оттуда, я не ведаю. Но считать его мёртвым пока не стоит. Будь осторожен, Ярослав.

— Спасибо, сестрица, — поклонился ей, развернулся и пошёл.

Только сейчас заметил, что она прикопала здесь взятые откуда–то кустики дикой смородины. А ещё я вижу целых три грядки со всякой зеленью. Не удержался, встал уже на выходе с её поляны. Пустил корни под землю и по границам вырастил ей кусты малины, красной, чёрной и жёлтой смородины. Прямо уже с плодами. Яблоньку сладкую вытянул, куст черешни. Духи помогли всё это в систему вплести, чтоб не завяло. Пришлось поумерить пыл пары деревьев, нейтрализовав их корни, и кустарников обычных упразднил малость. С каждым разом всё больше в этом понимаю.

Я не смотрел при этом на жрицу, но чувствовал её взгляд то у себя на затылке, то по сторонам, где вытягиваются кусты.

— Сам сын Ярило пожаловал, — прошептала Руяна, когда закончился шелест листвы. — Славься, бог сил природных. Пощади деву свою опороченную…

Обернулся, а она на земле в три погибели сложилась. Лбом в землю и лица не поднимает. Ну что за дела⁈ Может, она и не мне молится? Пребывая на волне, тюльпанов ещё вырастил, прямо вокруг неё. Белых, красных, розовых и жёлтых. Да поспешил прочь. Надеюсь, с ума не сойдёт.

Пятьдесят единиц резерва ушло на такое садоводство. А сколько удовольствия от созидания!

Как увидел просвет из леса, издали и крикнул:

— Дарья жива! Всё хорошо!

— Сюда моя голубушка! — Побежал на меня Пересвет, едва ли не снося кусты с деревьями.

Объяснил ему, что ещё на двое суток оставлена наша голубушка на реабилитацию. С трудом согласился, счастливый детина. Караул оставил на случай, если Дарья сама выйдет. Распорядился новую смену сюда поставить и телегу дежурную в готовности держать. Пересвет и остался караулить с простыми бойцами. Спорить я не стал, раз ему так спокойнее. Но слово с него взял, чтоб к жрице не совался.

К вечеру пятнадцать лошадей разбойничьих с деревни доставили. А я про них уже забыл на радостях. Осмотрев их, Ефим заключил:

— Хороши, животины.

Решили всех в кавалерию перевести. Исходя из реалий мобильные войска надо наращивать. Теперь конницы у меня ровно сотня. А вот дорожная дружина поубавилась на пять человек. Но с этим я решу позже.

С лошадьми дед привёл и шестерых крепких на вид мужиков из своей деревни.

— Говорят, работа у тебя есть, барин, — пробурчал один из них. — Мы всё умеем, только скажи.

Поручил дружиннику отвести всех к Иллариону. Работа всем найдётся с жильём тоже не