Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

Тут товарищ Сталин остановился около высокого наголо бритого мужика и посмотрел на него.

— Мы знаем, товарищ Тимошенко, как много сил вы прилагаете для совершенствования нашей армии, но иногда взгляд со стороны позволяет увидеть нечто новое. Поэтому мы неделю назад направили в Западный Особый военный округ комиссию в главе с Наркомом госконтроля, товарищем Мехлисом. Перед этой комиссией не ставилась задача детально изучить все состояние дел в округе. Для этого у них не было ни достаточно людей, ни времени. У товарища Мехлиса были всего два помощника: от наркомата госбезопасности, товарищ Северова и от Генштаба, товарищ Серков. Предлагаю сначала заслушать этих товарищей. Товарищ Северова, даму полагается пропускать вперед. Вам слово.

Вот тебе и раз. А все мои заготовки отобрал Мехлис. Как же я буду говорить? Впрочем, зря я так на Мехлиса. Он не растерялся и тут же вручил мне мои листки. Я глубоко вздохнула и начала.

— Товарищи. Во время нашей поездки я отвечала за проверку стрелковой подготовки, подготовки разведчиков и за связь. Вот в таком порядке я коротко доложу результаты по всем проверенным дивизиям. Сводные материалы с детализированной информацией пока, к сожалению, в единственном экземпляре, потому что мы всего несколько часов назад вернулись в Москву. 1. Стрельба из винтовки: Мосинки или СВТ-40. Общая оценка — «неудовлетворительно». На дистанции 100 метров оценка «посредственно», на 200 метров — «плохо», на 300 метров — «очень плохо». Бойцы совершенно не умеют вести огонь по воздушным целям. Их этому не учили вообще. Еще очень важный момент — после стрельб не все чистят свое оружие. А это у каждого бойца должно быть на уровне безусловного рефлекса. Стрельба из ручного пулемета. Поставлен рекорд со знаком минус. Один из пулеметчиков на дистанции 400 метров расстрелял весь диск, не поразив ни одной мишени из двадцати.

— Прицел, наверное, не выставил, — не удержался Тимошенко.

— Так точно, товарищ Нарком.

— А куда командир смотрел? Он должен был приказать.

— Должен был, но я его убила. Он за это потом еще на меня обиделся.

Все участники совещания прекрасно поняли, что я имела в виду. Маршальские звезды просто так не дают. И я продолжила.

— Младшие командиры могут стрелять из нагана или из ТТ только в неподвижном положении — строго по инструкции. А как будет в реальном бою, когда нужно либо бежать вперед, либо вести оборонительный огонь? Да еще, когда рядом взрываются снаряды или свистят пули. Далее, большая нехватка винтовок с оптическим прицелом. Не для снайперов — это отдельный вопрос, а просто для некоторых метко стреляющих солдат, которые могли бы и в наступлении, и в обороне поражать на сравнительно больших дистанциях пулеметчиков и минометчиков противника. 2. Разведка. Оценка — «посредственно». Недостаточное владение приемами рукопашного боя, слабое умение вести огонь во время движения. Скрытность перемещения удовлетворительная. Взаимодействие членов разведгруппы слабое — недостаточно отработано понимание жестикуляции. Заметно хромает общая физическая подготовка — на дистанции 10 километров ни один из бойцов не сумел меня догнать, хотя все мы бежали с одинаковой выкладкой. 3. Связь. Общая оценка — «неудовлетворительно». Связь только проводная либо вообще незамаскирована, либо замаскирована слабо. Нет дублирующих линий связи. При нарушении связи высылают всего одного или двух связистов, поэтому при наличии засады легко полностью лишить штаб дивизии связи с полками. Радиосвязь вообще на нуле. На все проверенные дивизии нашли всего двух радистов. Это притом, что рации на складах есть, пусть и в недостаточных количествах.

Тут я притормозила. Коротко вроде бы все, а подробно пусть читают отчет. Ой, я забыла сказать про окапывание.

— Товарищи, прошу прощения, забыла сказать про окопы. Солдаты не понимают важности окопов полного профиля. Копают кое-как, можно сказать, из-под палки. И в некоторых подразделениях командиры не проявляют должной настойчивости. На мои замечания смотрят, как на придирки. Я так и не смогла таким командирам объяснить, что, жалея солдат, они тем самым готовят будущих покойников. У меня все.

140

Товарищ Сталин снова взял слово.

— Спасибо, товарищ Северова. Теперь послушаем, что нам скажет товарищ Серков.

Генштабист, он и в Африке генштабист. Куда мне до него. Начал с описания недостатков взаимодействия разных родов войск в рамках одной дивизии. Потом четко по полочкам разобрал проблемы артиллеристов, начиная с удаленности складов и кончая недостаточностью средств для транспортировки орудий, особенно тяжелых гаубиц. Отметил проблемы маскировки, точнее практически полное ее отсутствие. Потом он перешел к авиации. Насколько я поняла, про скученность самолетов участники совещания уже знали и все дружно покивали на предложение перебазировки части самолетов на запасные аэродромы. Идея с макетами самолетов тоже всем понравилась. А вот когда Серков наметил возможные варианты рассекающих танковых ударов противника по войскам Западного особого военного округа с учетом опыта войны Германии против англо-французских войск, маршалы помрачнели. Я так поняла, что, с одной стороны, это их сильно беспокоит, а, с другой стороны, методы противодействия таким ударам они пока не нашли. Очевидно, что это понял и Сталин. Он поблагодарил Серкова и предоставил слово Мехлису.

Товарищ Мехлис сначала подытожил нашу с Серковым работу, а потом заговорил о недостатках в работе старших командиров и политруководства дивизий.

— Вы представляете, товарищи, некоторые младшие командиры и бойцы уверены, что в случае нападения Германии на Советский Союз немецкий пролетариат тут же поднимет восстание в Германии. Такие мысли полностью разоружают наших бойцов. Можно даже предположить, что вместо немедленного отпора врагу подобные командиры попытаются вести агитацию среди солдат противника. А это обязательно кончится либо их убийством, либо сдачей в плен, что еще хуже. Тут явная, может быть даже преступная, недоработка политорганов. Еще один важный момент, который я хотел бы отметить, это скептическое отношение к приказам из Москвы. Москва, мол, далеко, а мы тут знаем, что никакой войны не будет, что никогда Гитлер не осмелится на нас напасть. Подобное отношение неизбежно приводит к небрежному исполнению приказов Наркомата обороны и Генштаба.

Эти слова подействовали на маршалов, как красная тряпка на быка. Если бы не въевшаяся в плоть и кровь дисциплина, то Мехлиса, наверное, тут же бы «затоптали». Товарищ Сталин, кажется, это почувствовал и решил, что подобные разборки лучше проводить в узком кругу.

— Товарищи, я думаю, что перед тем, как провести обсуждение данного вопроса, можно отпустить наших младших товарищей. Товарищи Северова и Серков. Спасибо вам за ваши доклады. Вы хорошо поработали и теперь можете быть свободны. Мы с Серковым вытянулись и повернули к выходу. Я покосилась на Берию — он слегка мне кивнул. Понятно. Нужно ждать в приемной.

— Ну что Аня, куда вас отвезти?

— Спасибо, товарищ майор, но мне надо остаться. Буду ждать свое начальство (чуть не брякнула своего шефа - все время лезут словечки из прошлого, хотя я тут уже больше двух месяцев).

Майор попрощался и ушел, а я поняла, что мозги практически перестали работать. Еще бы, как начала почти с 8 утра, так до 11 вечера практически без перерыва. Поэтому я обратилась к секретарю Сталина.

— Товарищ Поскребышев. Совещание неизвестно, когда закончится, а я должна ждать товарища Берию. Можно пока где-нибудь подремать?

Поскребышев слегка улыбнулся и взглядом показал на боковую дверь. Оказалось, что она ведет в небольшой закуток, в котором стоит диван и столик. Я немедленно плюхнулась на диван и очнулась только от слов Поскребышева.

— Вас приглашает войти товарищ Сталин.

Да, товарищ Берия словно чувствовал, что так просто меня сегодня не отпустят. Или просто знал об этом — все-таки ближайший соратник Сталина. Я вошла в зал, в котором сейчас находились только Сталин и Берия. Интересно, я совершенно не слышала, как ушли все участники совещания. Ну и ничего. Зато хорошо выспалась!

— Проходите, товарищ Северова. Садитесь. Я хочу задать вам несколько вопросов.

— Слушаю вас, товарищ Сталин.

— Мне показалось, что когда я говорил о катастрофической нехватке времени, вы как-то засомневались в правильности моих слов?

Вот змей. Я действительно слегка дернулась, поскольку в тот момент вспомнила некоторые слова, слышанные мной от деда. А товарищ Сталин, значит, это заметил. Так что придется опять выкладывать все, как на духу.

— Так точно, товарищ Сталин, засомневалась.

— И что же в моих словах было сомнительного?

Хорошо хоть сейчас нет такого грозного взгляда, как в прошлый раз. Впрочем и ситуация несколько другая.