Далекие журавли - Доминик Иосифович Гольман

им повезет все же и они остановят эти танки? Ах, о чем он размечтался. Прямо как желторотый птенец. Задача одна — как можно дольше задержать их и как можно больше вывести из строя. Вот и все. И нечего мечтать.

Александр стоял на коленях почти на самой кромке склона в неглубоком окопе за пышным кустом репейника и не спускал со стальных громадин глаз. Открыв люки, танкисты что-то орали друг другу, указывая руками то в его сторону, то куда-то вбок. Затем они все разом посмотрели влево. Тут же Александр услышал вдалеке несколько глухих взрывов, потом пушечные выстрелы и слабую трескотню пулеметов. Ага, значит, и там началось, подумал он.

Километрах в трех ниже по течению, у моста, с такой же задачей — задержать противника — была оставлена рота с тремя противотанковыми пушками и несколькими пулеметами. А еще ниже окопалась такая же горстка солдат, что и здесь: им тоже была поставлена задача помешать проходу немцев на фланге.

Стрельба у моста все усиливалась. Вскоре в той стороне показалось несколько черных столбов дыма. Значит, что-то все-таки удалось там подбить.

Александр снова повернулся к противоположному берегу и замер: люки у танков были уже закрыты, моторы взревели, танки окутались грязно-сизым дымом и, развернувшись, стали подниматься назад по противоположному склону! Только один танк остался внизу.

— Уходят, уходят! — донеслись до него радостные крики справа и слева.

«Неужели действительно уходят? — подумал он. — Нет, это было бы слишком хорошо. Так не бывает. Зачем же они в таком случае приходили сюда? Не-ет, тут что-то не то. Но что же они задумали?»

Танки поднялись наконец на склон, развернулись, стволы пушек плавно, но быстро опустились вниз. Казалось, черные дыры их смотрели прямо на Александра.

«Ах, гады, ах, сволочи! — стиснул зубы Александр. — Неужели заметили что-нибудь?»

Средний танк вдруг плюнул светло-красным, и тут же слева от Александра метрах в тридцати оглушительно лопнул черный, с темно-красной начинкой огня, растопыренный пузырь земли, разбросав во все стороны изжеванные ветки и свистящие осколки.

— Мать твою… — донеслось до Александра, когда грохот взрыва и стук падающих комьев стихли.

Александр посмотрел опять вперед. Оставшийся внизу танк спускался в речушку. Закипела у гусениц вода, ствол пушки дернулся вверх, вниз — и вот уже стальная махина, грохоча и лязгая все сильнее, ползет по этому склону.

— Приготовить гранаты! — крикнул Александр.

— …товить гранаты… гранаты… наты… — понеслось по цепи влево и вправо.

Танк двигался в направлении левого фланга. И хотя Александр знал, что там был ефрейтор Бутенко, успевший уже на финской побывать, он все-таки вылез из окопа и, пригибаясь, побежал среди кустов к нему. Пробегая мимо окопов, он коротко бросал: «Оставаться на местах!» — и про себя отмечал, что, хотя бойцы напряжены, страха на их лицах вроде не видно.

Спрыгнув в просторный окоп к Бутенко, он повернулся к склону.

— Ползет, гад?

— Ползе-ет! — протянул Бутенко, глядя вперед. — Поближе надо подпустить. Почуяли они, что ли… — Он поправил гранаты, лежавшие перед ним справа. — Плохи дела, командир. Ну, этого мы определим куда надо. А остальные? Они ведь из нас тут удобрение сделают.

— Ладно, посмотрим. Сначала с этим вот нужно… На всякий случай, если что, ты будешь командовать.

Бутенко, все еще глядя вперед, кивнул.

Громадина танка ревела уже совсем близко. Струи белого песка стекали с тускло блестевших траков. Дрожала земля. Дрожал от рева воздух, дрожали тонкие, высохшие стебельки травы впереди, и дрожало, вибрировало от этого рева все в груди, каждая клеточка тела.

— Ну что, пора? — крикнул Бутенко почти в самое ухо Александра.

— Давай! — мотнул головой Александр.

Они взяли по гранате, присели, потом, выпрямившись, одновременно взмахнули вытянутыми правыми руками и свалились на дно окопа. Тут же раздался двойной взрыв, страшный скрежет, сверху посыпался песчаный дождь. Александр и Бутенко выглянули из окопа. Танк, припорошенный песком и пылью, развернулся к ним правым бортом, изрядно завалившись налево. Мотор его еще гудел.

— Гусеницу сорвало! — крикнул Бутенко.

— Давай еще одну, поточнее!

Бутенко бросил еще одну гранату, и, когда они выглянули снова из окопа, было уже тихо. Танк беззвучно горел, и широкие струи огня стекали по корме, по борту, по колесам на взрытый кругом песок.

— Ну, теперь держись! — сказал Александр. — Теперь они нам дадут… Вот тебе еще граната, сиди тут. А я к себе.

Он вылез из окопа и тем же путем, среди кустов, побежал назад.

— Есть один! — радостно кричал он, пробегая мимо окопов. — Есть один!

Теперь ему казалось уже не таким безнадежным все, что будет дальше. Главное, хорошо начали. Теперь они еще повоюют! Пусть идут!

Он едва успел добежать до своего окопа, как сильный грохот встряхнул землю. Засвистели осколки, гарью и пылью наполнился воздух, в грохочущем полумраке мягко заклубились красноватые отблески взрывов. Александр свернулся на дне окопа, закрыл глаза, накрыл голову и уши руками. Что-то мягкое и прохладное упало на руку. Не открывая глаз, он нащупал пальцами этот мягкий комочек и догадался, что это был цветок репейника, который перед боем так спокойно склонялся к нему с колючего куста. Он сунул его в уголок под шеей, будто это было что-то живое, что тоже надо уберечь от грохота, пламени и осколков, и, чувствуя себя уже не так одиноко с этим комочком в своем окопе, опять закрыл руками голову и уши.

Земля наконец перестала содрогаться, все стихло, только дышать было трудно да на зубах противно, до холодных мурашек по спине, скрипел песок. Александр, не вставая, посмотрел на часы. Минутная стрелка с тех пор, когда он свалился в окоп, продвинулась всего на три деления. Может быть, остановились? Но маленькая секундная стрелка медленно двигалась.

Он поднялся, выглянул из окопа. Куст репейника перед ним был весь растрепан и наполовину срезан. Второй сиреневый цветок болтался на узкой ленточке беловатой волокнистой кожицы.

Александр посмотрел вокруг. Густой кустарник изрядно поредел. Тут и там торчали обломанные, обгорелые ветки с ободранной длинными рваными полосами корой. Земля была вся изрыта и дымилась.

— Живые есть? — крикнул Александр и тут же услышал рев моторов.

Танки на противоположном берегу начали спускаться вниз. Спускалось только шесть танков. Два остались наверху.

— Сволочи, трусы, паршивые собаки! — не сводя с них глаз, выругался Александр. Затем крикнул: — Красноперов, Бабкин! Доложить по цепи, кто ранен!

Справа передали быстро: все живы, раненых нет. Слева перекличка где-то оборвалась, потом донеслось: Бутенко убит, попадание в окоп; Ерофеев убит, Красноперов ранен в левое плечо, бой вести может…

— Надо было перебросить всех слева на правый фланг, — опять вмешался Карл Вебер. Голос