Далекие журавли - Доминик Иосифович Гольман

нельзя считать безнадежными. В них скрыто немало сокровищ. Вопрос лишь в том, как извлечь эти сокровища. Но вместе с тем они представляют потенциальную опасность. Им ничего не стоит довести учителя до белого каления. Особенно молодым учительницам достается от них.

Итак, ты отправляешься на раскопки. Бесценное сокровище ты кладешь на одну сторону и над ним простираешь свою покровительственную длань. Обнаруженные корни зла попадают на другую строну. Они обречены на гибель и будут обезврежены.

Это, так сказать, твоя стратегия. А тактику можно менять в зависимости от обстоятельств. Вперед, Каухер. Рубикон перейден.

Петер Вюрц… Петер Вюрц… Эта фамилия отмечена даже двумя галочками. Улица Кооперативная, 24. Ты осторожно нажимаешь на черную кнопку около двери. Ждешь некоторое время. Торопливые шаги за дверью. Тихо щелкает замок. Еще раз. Очень осторожно открывается дверь. Женщина на пороге вдруг испуганно вытаращивает глаза. Тебе самому делается как-то неловко. Что же ты такого сделал? Оглядываешь себя с головы до ног. Все в порядке.

— Одну минуточку. — Дверь снова захлопнулась. — Милости прошу, входите.

Голос женщины дрожит, а руки еще больше. На ее застывшем лице нет ни кровинки. С трудом ты узнаешь в ней добрую фею из ресторана. Она стоит перед тобой в домашнем халатике, беспомощная и испуганная. Она не знает, что тебе предложить.

— Что вас привело к нам? — запинаясь, произносит она с великим трудом.

— Ничего особенного, фрау Вюрц, успокойтесь.

Тебя интересует ее сын, ты его… ты хотел бы… Ты уже и сам начинаешь заикаться. Подумать только, как здесь боятся учителей. Странно.

— Я же его учитель! — удается наконец тебе выпалить.

— Вы учитель? — лицо женщины мгновенно преображается. — Учитель? — удивленно переспрашивает она. Выражение страха внезапно сменяется умиротворенной улыбкой. Ты подтверждаешь ее вопрос энергичным кивком головы.

— Ваш сын Петер пойдет в мой класс.

Эти слова возымели свое действие. Она молчит некоторое время, затем, довольная, смеется.

— А я-то думала… мы думали… Видите ли, к нам должен был… Маленькая неприятность на работе… К нам в ресторан должен был приехать следователь… Мы все подумали… что вы…

Вот, оказывается, где собака зарыта. Но это лишь цветки, Каухер. А ягодки непременно ждут тебя впереди.

Перевод Ж. Шлишевской.

УПРЯМЦЫ

Рассказ

Рудольф Каухер разложил экзаменационные билеты. С трудом скрывая волнение, шесть девушек стараются сосредоточить свое внимание над доставшимися им вопросами. Лишь изредка одна из них бросает взгляд на строгую комиссию, в которую кроме Каухера входят еще две солидные женщины. Обеих дам это ни в малейшей степени не беспокоит. Повторяющаяся из года в год однообразная обстановка на вступительных экзаменах притупила, казалось, их чувства, сделала их совершенно безразличными и безучастными к разного рода эмоциям абитуриентов. К тому же эти солидные дамы решали сейчас более важные проблемы. Их мысли были целиком заняты домом, и они тихо переговаривались о своих ежедневных заботах.

Когда взволнованы экзаменующиеся, Каухер и сам испытывает душевное беспокойство, странное мучительное чувство, которое порой ставит его в затруднительное положение. Такого рода переживания он вынужден тщательно скрывать. И на этот раз он должен подавить в себе подобные чувства, так как перед присутствующими четко стоял однозначный вопрос: или… или…

Обе женщины полностью поглощены своими житейскими делами. Каухер не хочет им мешать. Он вспоминает свои вступительные экзамены. Это было двадцать лет тому назад. История СССР. Его рука слегка дрожала, когда он вытягивал билет. Он прочел: «Великая Отечественная война (1941—1945 гг.). Второй этап». Он выразил готовность отвечать сразу же. Материал этот он знал хорошо. Начал с великой битвы под Сталинградом. Коренной перелом военного положения. Красная Армия захватывает инициативу. Тегеран; Сталин, Рузвельт, Черчилль, высшие военачальники Советских Вооруженных Сил. Ленинград, Крым, Карело-Финская ССР, Вильнюс, Гродно, Белосток, Западная Украина. Перемирие с Румынией, свержение фашистского правительства в Болгарии. Наступление на Неман. Освобождение Венгрии и Югославии. Конференция в Ялте. Окружение Бреславля и Восточной Пруссии. Освобождение Чехословакии…

Каухеру тогда с трудом удалось умерить свой пыл. Едва водрузил он вместе с Кантария советское знамя на здании рейхстага и вместе с Берзариным навел порядок в Берлине, как военные эшелоны помчали его на Дальний Восток. И лишь после капитуляции Японии он вздохнул с облегчением.

Тогда праздновали десятую годовщину Победы. И события были еще совсем свежими в памяти. Да, Каухеру было о чем рассказать. А что он мог ответить на второй вопрос? Много ли он знал о царстве Урарту? Разве только то, что это древнейшее государство на территории Советского Союза, существовавшее до нашей эры на Южном Кавказе? Разумеется, это было рабовладельческое государство. Вот и все, что он знал. Остальное ему пришлось высасывать из пальца. Клинопись. Ремесло. Зарождение математики…

Каухер подходит к окну. На улице жарко и пыльно. Напротив гудит обувная фабрика. Черный столб дыма поднимается из фабричной трубы, образуя большой гриб, который постепенно растворяется над домами.

Девушки, сдающие сейчас экзамены, приехали из сельских мест, как и он сам когда-то. Что ему могла дать сельская школа в то время? Тогда зачастую и сами учителя были недостаточно образованными. Но иным из них нельзя было отказать в смелости и находчивости. Каухеру хорошо помнится урок алгебры. Учитель был еще молод. Он решал на доске уравнение. Делал это неправильно, но молчал. На следующем уроке он сказал: «Слушайте внимательно. Так, как я решал уравнение вчера, так делали до революции. Сейчас это делают иначе» И он правильно решил уравнение.

Учитель по немецкому языку употреблял обычно одно лишь, хорошо отшлифованное, на его взгляд, предложение, с помощью которого легко покорял всех инспекторов. Когда он спрашивал: «Хабен алле ди юбунк гемахт?», все это хорошо понимали, поднимали руки и радостно восклицали: «Я! Я!»

После окончания средней школы Каухер не знал, кем ему быть. Художником? Геологом? Водителем? Так начались его поиски профессии, поиски его призвания. Раздумывая над этим, Каухер подолгу простаивал с вилами в руках у ямы для силоса, как перед развалинами Трои. Мечты влекли его в далекие морские просторы.

Наконец благоприятный ветер занес его на остров. Назывался он педагогическим институтом, вернее было бы назвать его царством амазонок, потому что парней здесь почти не было видно. Как и сегодня, воинственно настроенные валькирии осаждали дверь экзаменационного зала. Сдавали немецкий язык. Казалось, молодому человеку невозможно было пробиться в зал.

Но вот наступил и его черед. В актовом зале сидели две дородные женщины. А Каухер был маленьким и щупленьким. Между монументальными дамами стоял стул, предназначенный для очередной жертвы. И Каухер-Одиссей направил свой кораблик между Сциллой и Харибдой.

У