Три секунды до - Ксения Ладунка

Я очень сильно его люблю, не знаю, любил ли кто-нибудь на земле так же сильно. Мне никогда не будет его достаточно, я хочу слиться с ним воедино и никогда не расставаться. Хочу плакать от любви к нему. Интересно, Том чувствует то же самое?..

Я резко отрываюсь от него и отступаю на пару шагов назад. Том смотрит на меня затуманенным возбуждением взглядом, будто готов меня съесть. Закусив губу, я медленно поднимаю вверх футболку и показываю ему грудь. Провожу пальцем по губам, а потом говорю:

– Потрогай меня.

Он ухмыляется и подступает ближе.

– Если ты приказываешь.

Одной рукой он обнимает меня за талию, а другой сжимает грудь. Наклоняется и припадает губами к соску, облизывая и посасывая. Сзади меня унитаз, в который я упираюсь ногами, а слева стена, за которую держусь рукой. Том спускается губами к моим ребрам, а затем падает на колени, целуя живот.

Я ошеломленно вздыхаю. Непривычно смотреть на него сверху, видеть его ниже себя. Том целует мне живот, и я чувствую его дыхание на коже.

– Том… – постанываю, – я хочу тебя…

Он смотрит мне в глаза. Расстегивает мою ширинку и аккуратно снимает штаны, стараясь не задеть порезы. Потом поднимается и говорит:

– Разворачивайся.

Я повинуюсь, опускаю крышку туалета и ставлю на нее колено, спускаю трусы на бедра. Я так сильно хочу его, что готова завыть от ожидания, это почти невозможно терпеть. Том берет меня рукой за талию и говорит:

– У меня нет презервативов.

– Ладно, – отвечаю и чувствую, как он входит в меня.

Я громко вздыхаю. Господи, как это приятно! Том медленно двигается, а я кладу локти на бочок, чтобы удержаться на месте.

– Быстрее, – прошу я, и когда он ускоряется, говорю: – Да, вот так…

Я кусаю губы до крови, чувствую, как Том водит руками по моей спине.

– Можешь еще… еще быстрее? – слегка развернувшись, спрашиваю.

Том может. Он без слов делает, что я прошу, и я вдруг понимаю: хочу жестче. Хочу очень жестко – мне нужно просто об этом попросить.

– Том… – я прерываюсь от его толчков, – а можешь… можешь взять меня за волосы?

Он без промедлений запускает в них ладонь, но держит так аккуратно, что я этого даже не чувствую.

– Тяни сильнее, – говорю.

– Тебе не больно? – спрашивает сквозь тяжелое дыхание.

– Нет, мне… мне приятно…

Он сжимает мои волосы в кулак, тянет на себя. Вколачивается так, что я еле держусь на ногах. Мне хорошо, мне нравится небольшая боль, но я хочу еще…

– Ударь меня, – говорю и пугаюсь от собственных слов.

Он не воспринимает это как что-то ужасное и просто шлепает по заднице. Я молчу, потому что имела в виду другой удар, но решаю не говорить об этом.

– Еще раз, сильнее, – прошу.

Том опять шлепает меня, натягивая волосы на затылке, потом еще и еще, но силу почти не увеличивает. Еще сильнее я не прошу, потому что понимаю: это будет странно, и я уверена, что он не будет меня бить. Вдруг происходит то, чего я не ожидаю: он резко отпускает меня, и я бьюсь лицом прямо о туалетный бочок, не успев притормозить. Удар приходится на нижнюю губу, и вот это по-настоящему больно.

Приподнявшись, я вижу, что Том вышел из меня и кончил.

– Черт, прости, – говорит, отматывая туалетную бумагу и вытираясь, – ты ударилась?

– Немного, – тихо отвечаю и натягиваю штаны, садясь на крышку унитаза.

Том моет руки, а потом садится передо мной на корточки.

– Я бы кончил прямо в тебя, если бы не отпустил.

Я касаюсь того места, где ударилась. Губа немного припухла и болит.

– Тогда это небольшая плата за то, что ты успел, – шучу, пытаясь подавить эмоции.

– Поехали в отель, продолжим там, – предлагает он.

Я смотрю в его расслабленное лицо. Да, я хочу продолжить, но… мои желания меня пугают.

– Поехали, – соглашаюсь и встаю, выходя из туалета и направляясь на улицу.

Том выходит чуть позже, и мы уезжаем в отель.

37

– Ладно, давай, увидимся, – прощается со мной Том и выходит из квартиры.

Мы в Окленде. Вернулись сюда пару часов назад и доехали до дома, а сейчас Тому нужно к врачу с Мартой и Джоуи. Я набираю себе стакан воды на кухне с мыслями о том, что мне все-таки тоже надо к доктору. Я не понимаю, к какому и что именно лечить, но чувствую: мне это необходимо.

Мне все еще нужно держаться. Нужно оставаться чистой и бороться с собой каждый день и каждый час. Мой мозг не дает забыть об этом ни на секунду. «Как ты можешь обменять это на реальную жизнь, Белинда?» – говорит он. И я думаю: «Правда, как я могу?»

Но потом вспоминаю все, ради чего стараюсь.

Моя жизнь и отношения с Томом. Я могу иметь многое, надо только жить как нормальный человек. Наркотики делают из меня животное, я становлюсь агрессивной и неуправляемой. Но я ведь не такая, я нормальная…

Я пью, а потом решаю идти наверх и немного поспать, потому что из-за перелета меня вырубает. Когда я ставлю стакан на тумбочку и ложусь в кровать, повторяю себе: хватит, Белинда. Хватит. Хватит пить. Хватит употреблять. Ты погубишь себя, погубишь всех вокруг себя. Тебе не нужны наркотики, чтобы чувствовать себя хорошо, это замкнутый круг, от них становится хуже. Тебе плохо от наркотиков, Белинда. Сейчас тебе плохо от них.

Под эти мысли я засыпаю и просыпаюсь от звонка телефона. Не глядя на экран, сонно отвечаю:

– Алло…

– Выходи, надо поговорить.

От голоса в динамике стынет кровь. Дыхание замирает, и я не могу ничего сказать. Смотрю в телефон: мне звонит Скифф.

– Куда выходить, ты о чем? – спрашиваю, садясь в кровати.

– Я у твоего дома, вижу, что ты сейчас здесь, выходи.

Я глубоко дышу, пытаясь справиться с паникой, но сердце все равно разгоняется до сумасшедшего ритма.

– Ты меня слышишь? Выходи.

– Сейчас, – отвечаю и скидываю звонок.

Господи! Что ему от меня надо, я не хочу его видеть, не хочу с ним общаться… Мне не нужно это, мне больше не нужны наркотики.

Я все понимаю, но почему-то одеваюсь и выхожу из дома. Вижу его за забором, и когда подхожу, то сквозь решетку спрашиваю:

– Что тебе надо?

– Поговорить хочу, – щурится он. – Пусти меня.

Я поджимаю губы. Не хочу ни слова слышать от него и делать то, что он говорит, но страх держит на месте и не дает сдвинуться или что-то сказать.