Последние первые планетяне - Павел Третьяков

в сопровождении Констанции и нежданно объявившихся товарищей, пробовал поставить себя на место покойного коллеги.

По прошествии нескольких часов переговоров Констанция решила оставить офицеров, и тогда Николай Давыдов погрузился в привычное ему состояние замешательства. Оставшись одни, молодые люди не спеша шагали вниз по главной улочке города, и примерно за четверть часа никто не проронил ни слова. Минин с Камиллой бывали в Симе раньше. Громов возил их сюда сразу после того, как посвятил в тайну содействия Призракам Охоты. Коллеги Николая не раз наблюдали застигшую поселение разруху, но теперь глядели на нее по-новому, глазами Давыдова, и потому так же, как старшина, испытывали страх и отвращение, и сострадание по отношению к этому месту и людям, оставшимся беречь его. Кроме того, коллеги ни словом не обмолвились касательно случившегося утром. Они не представляли, как заговорить о таком, и просто продолжали идти, храня гробовое молчание.

Прометей бережно прислонился к горизонту, когда офицеры доковыляли до основания улицы. По эту сторону хребта закатные лучи обливали пламенным огнем все, что попадалось на пути, и потому представшая перед молодыми людьми картина казалась Николаю особенно завораживающей. Дело в том, что, следуя по улочкам почти машинально, офицеры, сами того не ведая, вышли на мемориальную площадь Сима. Небольшое изваяние по центру – до сияния отшлифованный каменный монолит – буквально утопало в возложенных к основанию венках. Без сомнения, это был монумент памяти произошедшей на шахте трагедии. В закатных лучах высеченная из багряной породы глыба заблистала не хуже рубина. Подойдя ближе, Давыдову удалось рассмотреть, что изваяние покрыто отлитыми в бронзе именами погибших шахтеров. Николай прочел четыре десятка имен и остановился на супруге Констанции, имя которого та упоминала в рассказах. Не то чтобы Давыдов сомневался в правдивости поведанного, однако было важно видеть материальное доказательство случившихся, с ее слов, событий. Возможно, это делало историю, в которую офицер невольно вмешался, немного более личной.

Когда Николай уже собрался отступить назад, он заметил, что под слоем выложенных вокруг цветов, детских рисунков и всяких безделушек просматривается настоящее основание памятного монумента. Это была грубая бронзовая плита: вся обшарпанная и будто истесанная множеством инструментов. Сердцевина, казалось, вырвана с корнем, и вместо нее установлен каменный монолит. Давыдов опустился на колени, чтобы присмотреться поближе, и это стало поводом первому помощнику прервать затянувшееся молчание.

– Охота рассказывала про памятник, – настороженно проговорил Минин. Он подождал, ожидая, что Николай, может, попросит замолчать, но этого не случилось. – Кажется, поначалу булыжник тут не стоял, – переглянувшись с Леоновой, продолжил Антон. – Только бронзовая плита с логотипом «ЗолТек». Корпы установили ее как память о трагедии. Последнее, что они сделали для Сима…

– Похоже, жест не оценили, – горько усмехнулся Давыдов.

Минин с надеждой поглядел на старшину.

– Люди посчитали это плевком в лицо со стороны «ЗолТек», – сказал он. – Насмешкой над тем, что произошло с их родными.

– Однажды горожане пришли с инструментами, – между тем подхватила Камилла. Она подошла ближе и тоже опустилась на колени рядом с Николаем. – Они выкорчевали из земли часть плиты, где была корпоративная эмблема, и водрузили на ее место монолит. Вроде, он из сохранившейся части шахты. Плиту переплавили, чтобы отлить имена погибших. Сказала бы, весьма поэтично.

– Во всяком случае, красиво, – пожал плечами Антон. Он добавил: – Думаю, городам в положении Сима необходимы символы. Так они держатся за память. Как считаешь, босс?

Давыдов, стремительно поднявшись на ноги, повернулся к первому помощнику.

– Босс? – явно язвительно переспросил он. – Что это теперь значит?

Минин вытаращился на старшину испуганно. Он, как Камилла, застывшая на коленях, прекрасно сознавал, что неприятного разговора о событиях утра не избежать, однако надеялся не перескакивать столь стремительно.

– Разве что-то поменялось? – попытался улыбнуться он.

– Неужели это похоже на шутку?! – однако, не впечатлился Давыдов. Он раздраженно всплеснул руками: – Вы подставили меня! Всех в управлении! Черт возьми, я в той прокля́той комнате голову сломал, пытаясь понять, где мы облажались! А дело было не в плане! У нас не имелось шанса, ведь Призраки знали о западне с самого начала. Их предупредили… вы двое! – Николай демонстративно ткнул пальцем в Минина, а затем и в Леонову. – Вы поставили нас под удар! Я чуть с ума не сошел, гадая, как там Камилла и Князев!

Девушка поднялась с земли и, отряхнув перепачканные в пыли брюки, сказала:

– С нами все в порядке. Я цела, невредима. Марк тоже. Он отлеживается в управлении. Головная боль – вот его проблема. Нам троим не грозила опасность, – фыркнула Леонова.

Николай собрался возразить, мол, это не отменяет факта, что они с Мининым неделями действовали у него за спиной, однако молодые люди сами подумали о том же.

Вперед Давыдова высказался первый помощник:

– Мы поступили подло, – проговорил Антон. – Однако посуди… у нас не было выбора. Никто б не поверил, что Призраки не имеют к убийству Громова отношения. Вас необходимо было свести с Констанцией лицом к лицу. Способ мы избрали паршивый, но ты должен был услышать историю из *ее* уст. Ту самую, которую некогда услышал Василий. Чтоб поверить, Призраки Охоты – не плохие ребята…

– Что ты мелешь? – перебил Николай. – Кто тогда? Бесстрашные борцы за социальную справедливость? Неужели вы верите этой женщине?

Камилла выразительно пожала плечами:

– Хотите сказать, ее рассказ не убедил? Тогда почему не звоните в штаб, чтобы Борис высылал подкрепление? – Девушка показала на нагрудный карман на рубашке Николая, куда тот положил возвращенные коммуникатор и жетон. – Вещи отдали часа полтора как, – сказала она с насмешкой. – Куча времени сообщить, что вы вычислили Призраков.

Давыдов, не дослушав, махнул рукой. Он прекрасно осознавал, как поступает.

– Чутье подсказывает, не стоит торопиться, – вымолвил он. – Проклятье, я до глубины души сочувствую этим людям! Я представления не имел, что в наши дни случается подобное. – Николай невольно выругался, впрочем, затем взял себя в руки: – Но не могу я закрыть глаза на то, что Громов был найден мертвым на одном из их схронов…

– Неправда, – перебила Камилла. – У Призраков нет баз к северу от Борей-Сити.

– Опять же, со слов Констанции, – возразил старшина. – Возможно, лично она не имела ничего против Громова, но вдруг она покрывает кого-либо? Василий мог вступить в конфликт с кем-то из ее прихвостней. Этот