Невинный маг - Карен Миллер

Подняв глаза к небу, принц прижал к губам священное кольцо и стал молча молиться Барле: «Умоляю тебя, смилуйся надо мной, не дай мне завтра оплошать. Если у тебя есть ко мне хоть капля любви, помоги справиться с нелегкой задачей…»

Вечером в честь гостей устроили пир. На него пригласили весь город. Столы для важных персон накрыли на рыночной площади Вествейлинга, а простой народ пировал на близлежащих улицах. Разноцветные фонарики, висевшие на деревьях, окнах домов и вывесках магазинов, освещали мощенные булыжником улочки. Столы ломились от вкусных блюд, и в воздухе стоял соблазнительный запах жареного мяса. Повсюду виднелись большие бочки с вином и пивом. Сегодня никому не возбранялось не только выпить, но и хлебнуть лишнего.

Вокруг стоял шум оживленных голосов, слышалась музыка, нескладное пение, взрывы смеха. О будничной жизни можно на пару дней забыть. Пришла пора веселиться, наслаждаться вкусной пищей и выпивкой.

На рыночной площади атмосфера отличалась большей сдержанностью, но и там царило всеобщее веселье. В центре площади играл духовой оркестр. На столах были дорогие скатерти и посуда.

Главный стол находился на возвышении. Все остальные приглашенные долго ждали, пока принц и его свита займут свои места, и в конце концов начали завидовать своим родственникам и друзьям, которые пировали на улицах, не зная никаких забот. Особенно их смущала заносчивость одного из гостей, одетого во все черное Даррана, надменно поглядывавшего на рыбаков. Этот человек был настолько высокомерен, что, наверное, когда смотрелся в зеркало, обращался к себе на «вы». За Дарраном следовал, как тень, жирный, ярко разодетый помощник, который тоже сильно раздражал рыбаков. Слуги из числа жителей Вествейлинга неохотно обслуживали эту парочку.

Впрочем, рыбаки старались не смотреть в их сторону, чтобы не портить себе настроение. Кроме них, за главным столом сидели мэр со своей супругой, власти прибрежных городов и сел, а также принц и его помощник, олк. Некоторые из присутствующих местных жителей смутно помнили его и недоумевали, как такой человек сумел сделать столь головокружительную карьеру? На олке была причудливая столичная одежда, в ухе у него посверкивала серьга, пальцы были унизаны перстнями, драгоценные камни которых вспыхивали огнем в свете горящих факелов. Он не произнес ни слова, его лицо было чернее тучи. Никто не мог припомнить имени этого человека. Как его звали? Кто его родня? Откуда его дом?

Слуги сновали между столами проворнее, чем чайки, налетевшие на рыбьи потроха, валявшиеся на берегу. Они приносили кувшины с вином и пивом, меняли блюда и тарелки, а между делом слушали разговоры гостей, удивлялись и переглядывались. Пир продолжался, и никто не заметил, как на ночном небе появились яркие звезды.

Эшер сидел, низко склонив голову над кружкой с пивом, и ругал себя за глупость. За ним наблюдали сотни любопытных глаз. Он стал центром всеобщего внимания, и ему это не нравилось. Стоило ему днем открыть рот, как рыбаки сразу же поняли, что он местный. Надо было помалкивать.

Впрочем, не в одном говоре дело. На пиру присутствовал судья из Рестхарвена, старый моряк Вем. Ему хватило одного взгляда, чтобы узнать земляка. Увидев Эшера, он едва не упал с лавки от изумления. Эшер старательно избегал встречи с ним, чтобы не посвящать Вема в свои планы. Впрочем, старый судья и не осмелился бы в присутствии принца встать со своего места и подойти к главному столу, чтобы поговорить с земляком. Только это и утешало.

— Перестань хмуриться, — услышал он знакомый голос принца, в котором сейчас звучала злость. Гар наигранно улыбался. — Я же разрешил тебе остаться на побережье. Чего еще надо? Почему ты дуешься? Оставайся здесь и будь навеки проклят!

Эшер с недоумением посмотрел на принца. Что Гар хотел услышать от него в ответ на свои слова? Что он пошутил? Что останется с ним и вернется в столицу? Что у него нет собственной жизни, личных планов и амбиций? «Неужели он хочет, чтобы я ходил за ним, как привязанный, до конца своей жизни? — думал Эшер. — Если Гар рассчитывает на это, значит, он полный дурак».

Духовой оркестр снова заиграл, и громкая музыка помешала ответить принцу.

Гар отвернулся и пригласил на танец супругу мэра Вествейлинга. Дама покраснела от удовольствия и с восторгом приняла приглашение. «Вот глупая корова, — с отвращением подумал Эшер, — радуется так, словно принц — неземное существо и не будет в танце наступать ей на ноги, как это делают все обычные кавалеры. Зря надеется!»

За этой парой на свободное место посреди площади направились и другие местные жители, и вскоре Эшер услышал шарканье десятков ног и стук каблуков по мостовой.

Увидев, что принц ушел танцевать, Вем отбросил салфетку и решительно встал. Заметив это, Эшер отодвинул тарелку с почти нетронутым угощением в сторону, вышел из-за стола и, повернувшись, бросился прочь. Судья окликнул его, пытаясь остановить, но Эшер уже исчез в ночи.

Юноша быстро добрался до гавани. Зайдя за ограждение, где у причала стояли рыбацкие лодки, он полной грудью вдохнул соленый морской воздух. Широкий каменный пирс уходил далеко в океан и напоминал указывающий на горизонт перст. Там, вдали, виднелась стена рифов, о которую, не достигая побережья, с грохотом разбивались огромные пенные волны. В детстве Эшер часто встречал на мысе восход солнца, глядя на линию горизонта, туда, где вода встречалась с небом. Его всегда мучил вопрос: что там, за рифами? Но этого никто не знал. Да это и не интересовало никого. Главным для его земляков был хороший улов.

Отсутствие любознательности в людях выводило его из себя. Но таковы все, живущие как на побережье, так и в столице. Все озабочены только насущными проблемами, никто не задумывается о том, что находится за оберегавшей их Стеной Барлы или частоколом рифов в океане. Люди верили, что Лур — прекрасное королевство, лучше которого не сыскать, и их не манили неведомые земли.

Дафну и Гара тоже не интересовали вопросы, которыми порой задавался Эшер.

Красота океана завораживала его. Сегодня, когда они выехали на побережье и впереди блеснула кромка воды, глаза Эшера невольно наполнились слезами. Он понял, что правильно поступил, вернувшись домой. Сердце забилось при виде родного края. Что ни говори, его родина здесь, а не в большом и шумном городе.

Завтра, когда праздник закончится, он разыщет отца, встанет перед ним на колени и попросит прошения за долгое отсутствие и за то, что все это время не давал о себе знать. Отец, конечно, сначала рассердится, но быстро успокоится и простит блудного сына. Они с отцом всегда хорошо понимали друг друга.